ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО
ТЕСТЫ

Противоправность как условие деликтной ответственности

В цивилистической литературе противоправность выделяется в качестве необходимого условия деликтной ответственности. Так, А.М. Рабец отмечает, что «ответственность, даже если она наступает независимо от вины, все равно возможна лишь при совершении противоправных действий. Если их нет, нет и ответственности».

 

До настоящего времени продолжается дискуссия о сущности данной правовой категории. Противоправность трактуется объективно (деяние, нарушающее норму права) и субъективно (деяние, посягающее на конкретное чужое субъективное право). Представляется правильной позиция Ю.X. Калмыкова, считающего, что «гражданское противоправное действие нарушает норму права посредством нарушения прав лица в конкретном правоотношении» в отличие от уголовного, которое может иметь место и без нарушения конкретного субъективного права.

 

Действительно, современное гражданское законодательство, основываясь на принципе генерального деликта (п. 1 ст. 1064 ГК), содержит общий запрет на причинение вреда, т.е. всякое причинение подразумевается противоправным, если на то не было соответствующего законного управомочивания. На каждом человеке лежит общая обязанность не совершать никаких действий, причиняющих вред другому, кроме тех исключительных случаев, когда его поведение может быть оправдано законом. Такое оправдание состоит в осуществлении прав, которые, естественно, признаются за человеком, даже если при этом возможно причинение вреда другому лицу.

 

Поэтому спорной представляется позиция авторов, основывающихся исключительно на субъективистской трактовке противоправности. Так, В.В. Витрянский считает, что для возложения на должника обязанности по возмещению убытков достаточно субъективной противоправности, а потому не следует ориентировать суды на поиск всякий раз конкретной нормы права, которой не соответствует поведение должника. Отыскание такой нормы в случаях, когда должником нарушено условие договора, никак не регулируемое ни диспозитивной нормой, ни обычаем делового оборота, ни обычно предъявляемыми требованиями, будет выглядеть намеренно искусственным и излишним.

 

Необходимо отметить, что исполнение любого договорного обязательства (поименованного и непоименованного) подчиняется ст. 309 ГК, согласно которой обязательства должны исполняться надлежащим образом. Таким образом, любое неисполнение договорного обязательства автоматически рассматривается как противоправное, если иное не предусмотрено законом или договором.

 

При этом современное законодательство содержит множество примеров, когда причиняющее вред (убытки) поведение рассматривается именно как правомерное. Согласно ст. 717 ГК заказчик может в любое время до сдачи ему результата работы отказаться от исполнения договора, уплатив подрядчику часть установленной цены пропорционально части работы, выполненной до получения извещения об отказе заказчика от исполнения договора. Заказчик также обязан возместить подрядчику убытки, причиненные прекращением договора подряда, в пределах разницы между ценой, определенной за всю работу, и частью цены, выплаченной за выполненную работу (см. ст.ст. 782, 978, 1003 ГК). В соответствии с п. 3 ст. 1064 ГК вред, причиненный правомерными действиями, подлежит возмещению в случаях, предусмотренных законом.

 

Противоправное деяние может выражаться в форме действия и бездействия. Е.Е. Богданова отмечает, что последнее «тогда считается противоправным, когда обязанность действовать была предписана лицу законом или договором и когда, нарушив эту обязанность, субъект не совершил определенного действия».

 

В качестве примера противоправного бездействия можно привести следующее дело. Войсковая часть обратилась в арбитражный суд с иском к ФГУ «Дорожно-эксплуатационное предприятие № 24» (далее — ФГУ № 24) о возмещении ущерба, причиненного ТС в результате ДТП. Материалами дела было установлено, что 28 февраля 2004 г. на 24-м км автодороги «Москва — Рига» произошло ДТП с участием автомобиля Volvo S80, принадлежащего истцу, в результате которого машине были причинены механические повреждения.

 

Участок автодороги общего пользования «Балтия» обслуживается на основании государственного контракта ФГУ № 24, которое должно осуществлять работы по содержанию и эксплуатации участков федеральных автомобильных дорог общего пользования согласно типовым правилам и требованиям к эксплуатационному состоянию автодорог.

 

Размер ущерба, причиненного автомобилю Volvo S80, подтверждался актами осмотра и отчетами об оценке.

 

Суд установил, что 28 февраля 2004 г. старший инспектор ДПС составил акт выявленных недостатков, в соответствии с которым установлено, что на 24-м км дороги «Москва — Рига» на полосе движения в сторону г. Москвы образовалась лужа длиной 23,5 м, шириной 11,5 м, глубиной 7 см, что повлияло на безопасность дорожного движения.

 

Согласно постановлению об административном правонарушении и протоколу об административном правонарушении причиной ДТП явилось нарушение прорабом ФГУ № 24 п. 13 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностей должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, а также ст. 12.34 КоАП.

 

Согласно ст. 12 Закона о безопасности движения обязанность по обеспечению соответствия состояния дорог после ремонта и в процессе эксплуатации установленным правилам, стандартам, техническим нормам и другим нормативным документам возлагается на орган исполнительной власти, в ведении которого находятся дороги.

 

Участок автодороги общего пользования «Балтия» находится в федеральной собственности и обслуживается на основании государственного контракта ФГУ № 24.

 

Статьей 31 Закона о безопасности движения предусмотрено, что нарушение законодательства РФ о безопасности дорожного движения влечет за собой в установленном порядке дисциплинарную, административную, уголовную и иную ответственность.

 

В результате суд решил, что ДТП произошло по вине ответчика в результате бездействия его должностного лица, выразившегося в непринятии мер по обеспечению безопасности дорожного движения на 24-м км дороги «Москва — Рига». На основании п. 1 ст. 1064 и п. 1 ст. 1068 ГК ФГУ № 24 должно возместить вред, причиненный его работником при исполнении должностных обязанностей.

 

Действующее законодательство позволяет выделить обстоятельства, исключающие противоправность. Вред, причиненный правомерными действиями, подлежит возмещению только в случаях, предусмотренных законом (п. 3 ст. 1064 ГК). К обстоятельствам, исключающим противоправность и свидетельствующим о правомерности причинения вреда, относятся:

— исполнение обязанностей;

— действия в состоянии крайней необходимости;

— необходимая оборона;

— причинение вреда с согласия или по просьбе потерпевшего.

 

Так, правомерным признается причинение вреда при исполнении лицом своих обязанностей, предусмотренных законом, иными правовыми актами или профессиональными инструкциями. Например, при тушении пожара обычно повреждается имущество, находящееся в зоне пожара, но возникший в связи с этим вред не подлежит возмещению, если действия пожарных совершались в рамках соответствующих правил.

 

Согласно ст. 38 УК не является преступлением причинение вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставления органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным и при этом не было допущено превышения необходимых для этого мер.

 

Причинение вреда правомерными действиями при исполнении обязанностей можно проиллюстрировать следующим делом.

 

Индивидуальньш предприниматель К. обратилась в арбитражный суд с иском к Россельхознадзору о взыскании убытков, образовавшихся в связи с незаконным изъятием продукции. Решением суда в удовлетворении требований было отказано.

 

Материалами дела установлено, что в соответствии с распоряжением управления при проверке соблюдения ветеринарного законодательства ИП К. выявлены грубые нарушения Закона о пищевых продуктах, а также Санитарно-эпидемиологических требований к организациям торговли и обороту в них продовольственного сырья пищевых продуктов, утвержденных Главным санитарным врачом РФ 06.09.2001 г.

 

Определением от 22 июня 2006 г. в отношении К. возбуждено дело об административном правонарушении (ст. 10.6 и 10.8 КоАП). Согласно ст. 27.10 КоАП должностными лицами Россельхознадзора была изъята продукция и сырье животного происхождения. На основании заключений — предписаний управления изъятая из незаконного оборота продукция и сырье переданы для уничтожения на спецзавод.

 

При постановлении решения суд исходил из того, что согласно п. 4 ст. 9 Закона о пищевых продуктах требования к качеству и безопасности пищевых продуктов, установленные государственными стандартами, санитарными и ветеринарными правилами и нормами, являются обязательными для граждан (в том числе индивидуальных предпринимателей) и юридических лиц, осуществляющих деятельность по изготовлению и обороту пищевых продуктов, оказанию услуг в сфере розничной торговли пищевыми продуктами и сфере общественного питания. Пунктом 3 ст. 21 того же Закона установлен запрет на ввоз на территорию РФ продуктов, не имеющих документов, удостоверяющих соответствие качества и безопасности пищевых продуктов требованиям нормативных документов.

 

В то время как п. 1 ст. 5 Закона о пищевых продуктах обязывает ИП и юридических лиц, осуществляющих деятельность в сфере розничной торговли, предоставлять органам государственного надзора и контроля полную и достоверную информацию о качестве и безопасности пищевых продуктов, такая информация не была предоставлена К. должностным лицам управления.

 

Порядок оформления и выдачи ветеринарных сопроводительных документов на сырье и продукцию животного происхождения регламентирован Инструкцией о порядке выдачи ветеринарных сопроводительных документов на подконтрольные Госветнадзору грузы (далее — Инструкция), утвержденной Минсельхозпродом России 12.04.1997 № 13-7-2/871 (в настоящее время действуют Правила, утвержденные Приказом Минсельхоза РФ от 16.11.2006 № 422).

 

Пунктом 2 Инструкции установлено, что подконтрольные Госветнадзору грузы подлежат заготовке, транспортировке, переработке, хранению и реализации только при наличия ветеринарных сопроводительных документов (свидетельства (справки), выдаваемые ветеринарными врачами в соответствии с формами, закрепленными в приложениях к Инструкции), характеризующих ветеринарно-санитарное состояние сопровождаемого груза и места его выхода.

 

Представленные истцом товарные накладные, подписанные сторонами по договорам купли-продажи, указывающие наименование, количество, цену и сумму товара, предназначены для его отгрузки-получения и оформления расчетов между контрагентами, не могут заменить ни ветеринарных свидетельств, ни качественных удостоверений, выдаваемых органами государственной ветеринарной и санитарной служб.

 

Пищевые продукты, материалы и изделия (в случае, если владелец не может подтвердить их происхождение), которые имеют явные признаки недоброкачественности и представляют угрозу жизни и здоровью человека, подлежат утилизации или уничтожению без проведения экспертизы (п. 1 ст. 25 Закона о пищевых продуктах).

 

При указанных обстоятельствах у должностных лиц Россельхознадзора имелись законные основания для изъятия продукции и сырья, не имеющих ветеринарных сопроводительных документов, и направления их на уничтожение (см. постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2007 № 09АП-14819/2007-ГК).

 

К обстоятельствам, исключающим противоправность причинения вреда, относятся и действия в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости. В науке гражданского права их относят к мерам самозашиты гражданских прав. Под самозащитой гражданских прав понимается совершение утгравомоченным лицом дозволенных законом действий фактического порядка, направленных на охрану его личных или имущественных прав и интересов.

 

В этой связи необходимо отметить, что действия в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости могут выходить за рамки самозашиты гражданских прав, поскольку бывают направленными на защиту прав и интересов третьих лиц, публичных интересов (интересов государства и народа России) и т.д. Например, предприниматель Т. обратился в арбитражный суд с иском к Минобороны России о взыскании ущерба, причиненного ухудшением качества земель и потравой посевов озимой пшеницы. Иск был обоснован тем, что на предоставленных истцу землях были дислоцированы бронетанковые соединения, направленные на восстановление конституционного порядка в Чеченской Республике. Истец доказывал, что два года подряд он не мог выращивать на своей земле зерно, посевы озимой на площади 100 га были потравлены, а качество 32,5 га пашни снизилось настолько, что потребовалась рекультивация земель.

 

Суд отказал в удовлетворении исковых требований, указав на то, что действия, предпринятые в рамках контртеррористической операции, не являются противоправными, поскольку совершались в целях предотвращения опасности в отношении государства и его граждан. Доказательств того, что опасность террористических акций могла быть устранена иными средствами, в материалах дела отсутствовали. Кроме того, закон предусматривает возможность освобождения от ответственности лица, причинившего вред в состоянии крайней необходимости (ст. 1067 ГК). Истцом не были представлены доказательства того, что действия ответчика совершались с превышением пределов крайней необходимости.

 

В ГК отсутствует определение необходимой обороны, ст. 1066 ГК лишь предусматривает, что не подлежит возмещению вред, причиненный в состоянии необходимой обороны, если при этом не были превышены ее пределы. Более подробно необходимая оборона раскрывается в ст. 37 УК. Согласно п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.07.1996 № 6/8 при разрешении споров, возникающих в связи с защитой принадлежащих гражданам или юридическим лицам гражданских прав путем самозащиты, следует учитывать, что самозащита не может быть признана правомерной, если она явно не соответствует способу и характеру нарушения и причиненный (возможный) вред является более значительным, чем предотвращенный.

 

Пленумом Верховного Суда РФ было разъяснено, что размер возмещения вреда, причиненного в состоянии необходимой обороны, определяется судом в зависимости от степени вины как причинителя вреда, так и потерпевшего, действиями которого было вызвано причинение вреда. При этом суд, приняв во внимание имущественное положение лица, причинившего вред, вправе уменьшить подлежащую взысканию сумму (ст. 1083 ГК) (см. Постановление № 1).

 

В соответствии со ст. 1067 ГК вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, т.е. для устранения опасности, угрожающей самому причинителю вреда или другим лицам, если опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена иными средствами, должен быть возмещен лицом, причинившим вред. Учитывая обстоятельства, при которых был причинен такой вред, суд может возложить обязанность его возмещения на третье лицо, в интересах которого действовал причинивший вред, либо освободить от возмещения вреда полностью или частично как это третье лицо, так и причинителя вреда.

 

Как видно из анализа указанной нормы, причинение вреда в состоянии крайней необходимости не освобождает причинителя от обязанности по его возмещению, т.е. речь идет о возмещении вреда, причиненного правомерным действием (п. 3 ст. 1064 ГК). Именно правомерность причинения вреда и обусловливает ту широкую судебную дискрецию, позволяющую с учетом обстоятельств каждого конкретного дела возлагать обязанность по его возмещению либо на непосредственного причинителя, либо на третье лицо, в интересах которого действовал причинитель или же на обоих причинителей в долях. Например, спасая тонущего в реке человека, гражданин Н. использовал стоявшую у берега лодку, из которой предварительно выбросил в воду находившееся в ней чужое имущество. Обязанность по возмещению причиненного вреда была возложена судом на спасенного, неосторожно купавшегося в опасном месте.

 

Учитывая характер опасности, а также то, что причиненный вред является менее значительным, чем предотвращенный, суд может освободить как причинителя, так и третье лицо от обязанности по возмещению вреда.

 

В этой связи представляет интерес дело об аварийном отключении ВЛ-35 кВ «Антоновская-Новоцимлянская». Так, 13 июля 2006 г. при внеочередном осмотре линии было установлено, что многокорпусным плугом трактора К-700, принадлежащим ООО «Земля», проводившим вспашку противопожарной полосы в целях предотвращения распространения возгорания принадлежащего ответчику поля, засеянного озимой пшеницей. В результате излома железобетонной стойки опоры основания была сорвана тросовая оттяжка.

 

Рассмотрев и оценив действия ООО «Земля», осуществленные в целях предотвращения распространения пожара и возникновения ущерба не только посевам общества, но и имуществу истца и близлежащей лесополосе, суд пришел к выводу о том, что, причиняя ущерб, ответчик действовал в состоянии крайней необходимости.

 

Суд, руководствуясь положениями ст. 1067 ГК, отказал в удовлетворении иска (см. определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 18.02.2008 № 17719/07).

 

Согласно п. 3 ст. 1064 ГК в возмещении вреда может быть отказано, если вред причинен по просьбе или с согласия потерпевшего, а действия причинителя вреда не нарушают нравственные принципы общества. Указанные обстоятельства могут также исключать противоправность причинения вреда.

 

Например, является правомерным причинение вреда здоровью, если донор свободно и сознательно в письменной форме выразил согласие на изъятие своих органов и (или) тканей (ст. 11 Закона РФ от 22.12.1992 № 4180-1 «О трансплантации органов и (или тканей) человека»). Статья 8 «Презумпция согласия на изъятие органов и (или) тканей» указанного Закона также предусматривает, что изъятие органов и (или) тканей у трупа не допускается, если учреждение здравоохранения на момент изъятия поставлено в известность о том, что при жизни данное лицо, его близкие родственники или законный представитель заявили о несогласии на изъятие его органов и (или) тканей после смерти для трансплантации реципиенту.

 

Если же данная презумпция согласия не была прямо опровергнута соответствующим волеизъявлением о несогласии на забор тканей или органов, то медицинское учреждение будет освобождено от обязанности по компенсации морального вреда родственникам умершего (см. Определение Конституционного Суда РФ от 04.12.2003 № 459-О).

 

В качестве примера причинения вреда по просьбе потерпевшего, но нарушающего нравственные принципы общества, можно указать на ст. 45 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» от 21.11.2011 № 323-ФЗ, согласно которой медицинским работникам запрещается осуществление эвтаназии, то есть ускорение по просьбе пациента его смерти какими-либо действиями (бездействием) или средствами, в том числе прекращение искусственных мероприятий по поддержанию жизни пациента.

 

Лицо, которое сознательно побуждает больного к эвтаназии и (или) осуществляет ее, несет уголовную ответственность в соответствии с законодательством РФ.

 

НАВЕРХ СТРАНИЦЫ

 
Рейтинг@Mail.ru