НУЖНОЕ
ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО
ТЕСТЫ

Следственные действия: психология, тактика, технология

 

Глава 4. Допрос

 

§1. Общие положения подготовки и производства допроса

 

По своей психологической и гносеологической сущности допрос является одним из процессуальных видов взаимодействия, межличностного общения и обмена информацией двух главных действующих лиц — допрашивающего и допрашиваемого. В случаях, регламентированных законодателем (например, при допросе малолетнего, глухонемого, лица, не владеющего языком, на котором ведется судопроизводство), в процесс указанного взаимодействия, получения и передачи информации включаются и некоторые другие лица (переводчик, защитник, педагог и др.).

 

С криминалистической точки зрения допрос представляет собой процессуальный способ собирания и проверки доказательственной и ориентирующей информации, которую следователь получает от допрашиваемого лица в диалоговом режиме с помощью речевых и неречевых (жестов, мимики и т.п.) коммуникаций.

 

Подготовка следователя к допросу предполагает:

— определение круга лиц, подлежащих допросу, и принятие решения о вызове конкретного лица, который должен быть допрошен первым;

— определение способа вызова лица на допрос (письменной повесткой, по телефону и т.д.) и реализацию избранного способа;

— изучение личности того, кого предполагается допросить, материалов дела, определение предмета допроса, круга вопросов, подлежащих выяснению, очередности постановки вопросов;

— разработку мысленной модели процедуры (технологии) допроса, определение линии своего поведения, приемов допроса с учетом прогноза развития ситуации во время допроса;

— составление плана допроса, отражающего его задачи, вопросы, подлежащие решению, время начала допроса и другие его моменты (план может быть зафиксирован на бумаге);

— обеспечение предстоящего допроса необходимыми техническими средствами и материалами фиксации его хода и результатов, воспроизведения определенной информации, собранной по делу;

— отбор нормативных документов, вещественных доказательств, иных материалов и объектов, необходимых для допроса;

— определение и надлежащую организацию рабочего места (устранение по возможности отвлекающих источников шума, удаление из помещения посторонних лиц и т.д.);

— обеспечение явки лиц, чье участие в допросе необходимо.

 

Полностью программа подготовки реализуется лишь тогда, когда в этом есть необходимость и существуют реальные возможности ее воплощения в жизнь.

 

При изучении личности допрашиваемого следователь выявляет социальный статус данного лица, выполняемые им социальные роли, референтные для него социальные группы, социально-положительные и социально-негативные личностные качества, его психологические возможности в практических ситуациях, имеющих значение для расследования. Для этих целей следователь может получить ряд независимых характеристик, допросить родственников и знакомых допрашиваемого лица, выяснить обстоятельства биографического характера, воспользоваться консультацией педагога или психолога. Для установления образа жизни допрашиваемых, их преступных связей следователь дает поручения органам дознания, получает необходимую информацию от участкового инспектора.

 

Изучение личности допрашиваемого направлено на определение наиболее эффективных приемов психологического взаимодействия с данным лицом и на построение моделей наиболее вероятностного его поведения на допросе. Планируя преодоление возможного противодействия, необходимо учитывать такие личностные особенности допрашиваемого, как рефлексивность, гибкость или ригидность (застойность) его мышления, а также характерологические качества: агрессивность, конфликтность поведения, устойчивость или неустойчивость к стрессорам, к неожиданно возникшим сложным обстоятельствам. Поскольку исходные данные о личности допрашиваемого часто бывают очень скудными, возможно построение нескольких наиболее вероятностных моделей поведения подлежащего допросу лица и вариантов тактики его допроса.

 

Подготовка допроса завершается составлением его плана. План может быть развернутым или кратким, письменным или зафиксированным только мысленно, но он должен содержать систему вопросов, обусловленных общими задачами расследования.

 

Успех в работе с носителем личностной информации во многом зависит от умения следователя формулировать вопросы и тактически грамотно пользоваться этим средством получения информации.

 

Определение круга вопросов, которые следователь намерен выяснить на допросе, последовательности их постановки, разработка формулировок вопросов, подлежащих занесению в протокол допроса — все это важные задачи, которые необходимо решать при подготовке к допросу. При этом целесообразно исходить из понимания того, что и первоначальные, и промежуточные, и заключительные вопросы следователя должны быть адресными, лаконичными, корректными. Формулировка вопроса должна быть четкой, ясной, конкретной, понятной носителю информации. В нем не должны содержаться подсказка, элементы навязывания своего мнения. Нельзя задавать наводящих вопросов. Содержание вопроса не должно давать повод для предположительного ответа.

 

Планируемые к постановке на допросе вопросы должны отвечать ряду требований: быть понятными для допрашиваемого, конкретными и в то же время стимулирующими развернутый ответ, не содержать тактически проигрышную информацию.

 

Необходимо учитывать то, что сама по себе постановка вопроса несет определенную информацию для допрашиваемого. Система вопросов может создать впечатление о степени информированности следователя по расследуемому делу. Это обстоятельство используется в качестве одного из тактических приемов.

 

Перед следователями часто возникает дилемма, какие доказательства и соответствующие вопросы предъявлять в начале допроса. Первоначально целесообразно задавать вопросы по таким фактам, которые не могут быть отвергнуты допрашиваемым. Необходимо также предвидеть то, на какие факты может сделать ставку противодействующее лицо. Особенно тщательно продумываются вопросы, намечаемые к постановке при так называемом перекрестном допросе, а также косвенные (двойные) вопросы, в которых главный вопрос замаскирован нейтральным.

 

В отдельных случаях следователь планирует получение не только показаний, но и графических изображений — схем, планов, чертежей, рисунков (эти документы подписываются допрашиваемым и приобщаются к протоколу допроса).

 

Готовясь к допросу, следователь должен предвидеть, какими сведениями может располагать то или иное лицо. При этом он схематически представляет всю совокупность исходных фактических данных, исследует все вещественные доказательства, определяет «разрывы» в цепи доказательств.

 

Не существует подготовки к «допросу вообще» — подготовка осуществляется к допросу конкретных лиц. Поэтому следователь должен владеть алгоритмом допроса по делам определенных категорий.

 

Так, при расследовании убийств выявляются прежде всего свидетели, которые могут дать показания об обстоятельствах преступления, о взаимодействии потерпевшего и убийцы до нападения последнего, где и в каком положении находился потерпевший в момент нанесения ему ранений, какое орудие было в руках убийцы, какова внешность убийцы и т.п.

 

При допросе родственников убитого и лиц, знавших его, устанавливаются данные об образе жизни потерпевшего, о его связях, знакомствах, о поведении, разговорах и настроении потерпевшего накануне и в день убийства, о том, имелись ли при нем какие-либо ценности, деньги, документы.

 

При допросе обвиняемого разрабатывается система вопросов, направленных на выявление его причастности к убийству, а также всех соучастников преступления. Особое внимание обращается на сведения, достоверность которых может быть подтверждена проверочными действиями.

 

После того как следователь удостоверится в том, что явившийся к нему по вызову человек является тем лицом, который и подлежит допросу, он приступает к производству этого действия.

 

Сведения, сообщаемые допрашиваемым, могут касаться всего комплекса или отдельных элементов перечисленных ниже обстоятельств:

— личности, образа жизни, связей и отношений самого допрашиваемого (анкетных данных; профессии; интересов и увлечений, черт характера, наличия или отсутствия уголовного опыта, вредных привычек; источника доходов; уровня благосостояния; отношения к правоохранительной системе, историческим и культурным ценностям, образовательного уровня; характеристики лиц из числа ближайшего окружения; состояния физического и психического здоровья и т.д.);

— личности, образа жизни, поведения, деятельности, связей и отношений другого лица (потерпевшего, свидетеля, подозреваемого, обвиняемого), проходящего по делу;

— предметов, документов и других материально фиксированных объектов, имеющих значение для дела;

— участников (их роли, целей) и обстоятельств (времени, места, характера, содержания и др.) каких-либо событий, процессов, явлений, имевших место до и после расследуемого по делу преступления либо протекавших параллельно ему и т.д.);

— участников, механизма развития и других причин обстоятельств расследуемого деяния, его общественно опасных последствий, очевидцев содеянного и его материально фиксированных отображений;

— обстановки (социальных, экономических, природно-климатических и других факторов), на фоне или/и под воздействием которой протекало расследуемое деяние и наступили его общественно опасные последствия;

— условий восприятия исследуемого по делу события, состояния своего психического и физического здоровья в этот момент, факторов, оказывавших воздействие на степень адекватности восприятия происшедшего;

— источников информации об объекте, который допрашиваемым непосредственно не воспринимался*(5);

— обстоятельств, связанных с противодействием расследованию, и обстоятельств выявления и расследования преступления (о достоинствах и недостатках, средствах и методах расследования; действиях отдельных участников уголовного процесса, фактах, связанных с нарушением законности, оказанием давления на следствие и т.д.).

 

В ходе допроса следователю необходимо выяснить у допрашиваемого не только то, что ему известно по существу предмета допроса, но и источник его осведомленности, каким путем к нему поступили сообщаемые сведения. В протокол допроса также заносятся оценки, мнения, версии, заявления допрашиваемого лица, имеющие значение для построения следственных версий, формулирования задач, подлежащих решению, и определения путей и средств их решения.

 

Допрос является не только способом получения новой информации, но и средством проверки, уточнения, углубления, закрепления данных, почерпнутых ранее из других источников. Важное значение имеет указанное следственное действие и для проверки состоятельности выдвинутых до его производства следственных версий. По ходу допроса могут выдвигаться и в какой-то мере проверяться новые версии. Кроме того, опираясь на данные, полученные в результате завершенного допроса, следователь имеет возможность построить очередные и скорректировать ранее выдвинутые версии, выйти на уровень принципиально новых задач, определить направления, средства, методы, приемы их решения.

 

При допросе важно учитывать, что формирование личностной информации (психических отражений, следов памяти) складывается из:

1) восприятия человеком объекта;

2) отражения в памяти человека признаков воспринимаемого объекта (формирования его мысленного образа);

3) преднамеренного либо непроизвольного запоминания мысленного образа объекта (удержания его в памяти).

 

В том случае, когда перед человеком возникает необходимость письменно либо устно описать воспринятый в прошлом объект, он актуализирует свою память, припоминает признаки образа — мысленной модели оригинала, как бы воссоздает его в своей памяти, а затем воспроизводит вербальным или иным способом связанную с ним информацию, способ, условия и другие обстоятельства восприятия. Эта схема реализуется следующим образом. Выступая в качестве инициатора и потенциального приемника — потребителя искомой информации, содержащейся в памяти лица, вызванного для допроса, следователь передает своему собеседнику в виде предложения или вопроса сигнал (управляющую информацию) на передачу интересующей его информации. Сигнал воспринимается носителем информации, формируя в сознании допрашиваемого задачу, стимулирующую его на информационное взаимодействие с источником сигнала. Мысленно воссоздав образ ранее воспринятого им и зафиксированного в памяти объекта, а также условия и обстоятельства его восприятия, допрашиваемое лицо передает следователю характеризующую упомянутые объект и обстоятельства информацию. Воспринимая полученные данные, следователь запоминает, осмысливает, сопоставляет их со своими представлениями и данными из других источников, перекодирует в письменную речь и фиксирует информацию в протоколе. При этом данные, полученные на предшествующем этапе (этапах) допроса, используются следователем в ходе дальнейшего допроса путем переработки их в форму вопросов и предложений, побуждающих носителя информации каждый раз возвращаться к общей мысленной модели объекта либо к отдельным ее сторонам, элементам, фрагментам и аспектам и «отдавать» знания (информацию) о них следователю.

 

Важным условием эффективности информационного взаимодействия указанных лиц, понимания ими друг друга и достижения тех результатов, на которые рассчитывает следователь, являются четкое знание последним и умелая реализация принципов допроса. Их несколько:

— строго индивидуальный подход к каждому лицу, дающему показания, учет индивидуальных особенностей личности, криминалистической ситуации, а также места и роли допрашиваемого в познаваемой по делу ситуации;

— создание до и во время допроса предпосылок, обеспечивающих свободу волеизъявления допрашиваемого лица, полную реализацию его прав, обязанностей и возможности дать исчерпывающие, правдивые показания;

— целеустремленный, активный, наступательный характер допроса;

— четкость, полнота, объективность фиксации задаваемых вопросов и информации, полученной от допрашиваемого, на основании безусловного выполнения нормативных требований данного процесса;

— обеспечение критического анализа, тактически правильной оценки показаний допрашиваемого лица.

 

Сведения, полученные и зафиксированные надлежащим образом в ходе допроса, на веру приняты быть не могут, сколь убедительными бы они на первый взгляд ни казались. Следователь не должен быть равнодушным и пассивным созерцателем во время допроса, формально относиться к тому, как ведет себя допрашиваемый и что он говорит ему, фиксируя без должной критической оценки его показания. Задача следователя состоит не только в том, чтобы выступить с инициативой о необходимости передачи ему информации ее носителем, но и в том, чтобы держать под постоянным контролем ход и результаты допроса, анализировать информацию, выявлять упущения, неточности, пробелы, противоречия в показаниях, сопоставляя их с данными из других источников.

 

Это не значит, что за каждым из моментов показаний, вызывающих его критику, он должен видеть только козни и злой умысел допрашиваемого лица. Следователю необходимо учитывать, что у каждого человека имеются свои специфические особенности восприятия окружающего мира, удержания в памяти мысленных образов и передачи информации. У одних типов людей сильно развита зрительная, у других — слуховая, у третьих — словесная, пространственная либо образная память. Известно, что лучше запоминается и охотнее вспоминается то, что значимо для человека в силу его возрастных, половых, профессиональных и иных особенностей. Что-то, что легко вспомнить, логично и правильно описать для одних, становится трудно разрешимой задачей для других людей.

 

Воспроизведение как психический процесс умственного действия по восстановлению, актуализации ранее воспринятого содержания на допросе тесно связано с репродуктивной задачей — специально поставленной целью. При этом материал в основном «извлекается» из долговременной памяти. Решающим условием сохранения фактов, событий и т.д. в долговременной памяти является их осмысленная интерпретация. Она зависит от опыта, ориентаций, интеллектуального развития личности, от степени активного взаимодействия индивида с материалом запоминания, охвата его системой имеющихся знаний и представлений — включения в семантическое (понятийное) поле данной личности.

 

При сохранении материала в долговременной памяти происходят его определенная личностная реконструкция, обобщение, фрагментаризация. Прочность и своеобразие такого сохранения зависят от значения и личностного смысла материала.

 

Наибольшее значение при допросе имеет такой вид воспроизведения, как вспоминание, т.е. извлечение из долговременной памяти образов прошлого, мысленно локализуемых во времени и в пространстве. При вспоминании актуализируется не только соответствующий образ, но и вся система отношений (в том числе и эмоциональных), связанных с соответствующим объектом.

 

Репродукция, восстановление прошлого никогда не может быть его полностью адекватным «отпечатком». Мера расхождения образа восприятия, представления и реального события у различных людей различна. Она зависит от типа высшей нервной деятельности, особенностей сенсорно-перцептивной системы индивида, от личностных ориентаций, установок, мотивов и целей деятельности.

 

Продуктивность вспоминания в значительной мере зависит и от мнемических средств — системы различных индивидуальных приемов, облегчающих запоминание. Среди них наибольшее значение имеет установление связей между запоминаемыми объектами и их мысленным размещением в хорошо знакомом пространстве, в знакомых схемах, включение материала в систему осмысленных связей. При допросе должна «включаться» как произвольная, так и непроизвольная память, связанная с естественной повышенной восприимчивостью и вниманием индивида к внезапно возникающим событиям, их необычности. Произвольное, специально организованное запоминание связано с выделением «вех» запоминания, опорных пунктов, с выделением в объекте структурных элементов, смысловых образований, их группировкой, систематизацией. Существенна также частота обращения к объекту запоминания.

 

Произвольная форма вспоминания, связанная с поиском, поэтапным восстановлением необходимой информации, называется припоминанием. В большинстве случаев следователь апеллирует к этой стороне мнемической деятельности допрашиваемых лиц, возбуждая ассоциации, подсказывая последовательность рассказа, организуя выезд на место происшествия, с учетом типа памяти допрашиваемого, личностной устойчивости и направленности его памяти.

 

В зависимости от типа высшей нервной деятельности могут возникать различные временные затруднения в припоминании. Они бывают связаны со стойкими очагами возбуждения в других зонах мозга, с возникшим индуктивным торможением.

 

Задача следователя на допросе — избегать каких-либо сильных возбуждающих воздействий, не связанных с предметом допроса. Более полное и точное воспроизведение возможно после снятия перевозбуждения, утомления или интерференции (противодействия) какой-либо другой текущей деятельности (так называемое явление реминисценции).

 

Необходимо также иметь в виду, что во многих случаях трудности припоминания связаны и с индивидуальными трудностями вербализации чувственно воспринимаемого материала. Словарный запас, речевая культура отдельных допрашиваемых очень ограниченны. Отдельные свойства явлений они затрудняются описать в словах, часто используют речевые штампы, не отражающие специфики описываемого объекта. Очевидно, в таких случаях следователь должен оказывать лексическую помощь, не сводя ее, конечно, к подсказкам, избегая внушающего воздействия. Иногда полезно напомнить допрашиваемому лицу набор слов, понятий, из которых он может выбрать наиболее, с его точки зрения, подходящие.

 

Все количественные оценки, характеристики пространственных качеств объектов крайне субъективны — в процессе допроса они должны специально уточняться.

 

При допросе следует учитывать и ведущие анализаторные системы данного индивида — развитость или слабость зрительной, слуховой, обязательной, двигательной, обонятельной и вкусовой памяти, а также преимущественное запоминание отдельными людьми различных классов явлений (даты, имена, цифры, цветовые особенности объектов и т.п.). Одни люди лучше запоминают наглядно-образный материал, другие — вербальный, словесно-описательный.

 

Следователь должен учитывать и возрастные особенности психики индивида. Чем меньше возраст ребенка, тем больший удельный вес в его памяти имеют элементы конкретики, непосредственной образности. У несовершеннолетних большие возможности категориального, понятийного охвата явлений. Однако при этом возможна ошибочная, слишком расширенная или крайне ограниченная трактовка явлений.

 

Развитие памяти индивида неразрывно связано с развитием речи и интеллекта.

 

В 20-25 лет развитие памяти находится на оптимальном уровне, затем происходит некоторое ослабление отдельных ее параметров. Значительны дефекты памяти у лиц, злоупотребляющих алкоголем. У отдельных людей возможны временные и устойчивые нарушения памяти — амнезия (провалы памяти), обманы памяти, контаминация и конфабуляция*(6).

 

Все следы памяти (энграммы) имеют тенденцию к угасанию, затормаживанию. Поэтому общим правилом допроса является необходимость его производства при минимальном истечении времени после расследуемого события.

 

При допросе лиц, находившихся в момент расследуемых событий в напряженном состоянии, следует учитывать, что восприятие ими происходящего отличалось пониженной категоризацией, искажением сущности событий, иллюзорностью и т.д.

 

Особой категорией допрашиваемых являются лица с повышенной внушаемостью, конформностью, а также лица с повышенным уровнем притязаний, истероидные типы, склонные к «разыгрыванию ролей», к личностной самоцентрации. В силу гипертрофии псевдоличностного самоутверждения возможны проявления непроизвольной лжи, категорические утверждения об обстоятельствах, в действительности не имевших места.

 

В процессе допроса важно учитывать психодинамические особенности допрашиваемого лица, обусловленные типом его высшей нервной деятельности, — здесь существенны и темп допроса, и мера возрастания сложности выдвигаемых интеллектуально-перцептивных задач.

 

Объектом анализа при допросе является сообщение — словесное описание образов, представлений, сформировавшихся на основе восприятия уголовно-релевантных явлений. Словесное описание явлений и само явление не могут полностью совпадать, быть изоморфными. Одни и те же слова, фразы в устах различных людей могут иметь различный смысл. Второсигнальное отражение действительности качественно отличается от первосигнального отражения.

 

Допрашиваемое лицо не робот, механически действующий по схеме: видел — запомнил — воспроизвел. Все, что человек видит и слышит, он оценивает, интерпретирует, а видит и слышит он прежде всего то, что значимо в его текущей деятельности и в его концептуальной личностной модели мира.

 

Человек воспринимает информацию по двум каналам — осознанно и мало осознанно, бессознательно. При этом передать он может только осознаваемую информацию. Последняя постоянно находится под сильным влиянием подсознательно циркулирующих латентных информационных процессов, связанных с установочно-личностными позициями индивида, определяющими его избирательную чувствительность к отдельным сторонам действительности. Отсюда возникает необходимость учитывать индивидуально-психические особенности допрашиваемых лиц.

 

Индивидуальный подход к допрашиваемому — одно из основных требований следственной тактики. Реализация этого требования связана с диагностикой личностных психических свойств допрашиваемого. Задача эта сложна и многообразна.

 

Методы экспресс-диагностики личностных качеств еще мало разработаны. В большинстве случаев следователь ориентируется на свои интуитивные предположения. Для научно обоснованного анализа свойств личности допрашиваемого необходимо знание психологии личности.

 

В самом общем виде личностные качества определяются следующими взаимосвязанными психическими особенностями:

— направленностью личности — ее иерархически организованной ценностной системой;

— природно обусловленными особенностями психической регуляции — темпераментом;

— устойчивыми, приобретенными в социальных условиях способами регуляции поведения — характером;

— социально-статусными психическими проявлениями.

 

Диагностика ценностно-мотивационной сферы личности позволяет в определенной мере предположить возможную стратегию поведения индивида на допросе (раскаяние, признание, полупризнание, глобальное противодействие, частичное противодействие, сокрытие фактов определенного содержания), а также выявить наиболее чувствительные зоны.

 

По качествам темперамента можно судить о возможной динамике поведения лица: уравновешенности, эмоциональной устойчивости (неустойчивости), замкнутости, общительности, ориентированности поведения на внешние (экстраверт) или внутренние (интроверт) факторы, о толерантности. По темпераменту человека можно даже предположить, в каких направлениях он будет строить свое повествование о том или ином событии.

 

При анализе особенностей темперамента индивида по параметру уравновешенность — неуравновешенность нервных (возбудительных и тормозных) процессов следует иметь в виду, что холерики, меланхолики более вспыльчивы, менее переключаемы, более категоричны в своих суждениях, импульсивны. Флегматик более спокоен, вынослив, но и более ригиден, стандартен в своих суждениях, оценках, в выборе тактической линии поведения. Наиболее оптимальным типом является сангвиник, отличающийся нервной выносливостью, устойчивостью настроения.

 

Особенности темперамента, обусловленные подвижностью — малоподвижностью нервных процессов (к малоподвижным в нейрофизиологическом плане относятся холерики, меланхолики, флегматики), проявляются в трудности приспособления индивида к новым условиям, в отрицательно-эмоциональных переживаниях в связи с ломкой сложившихся стереотипов. При допросе лиц этого типа необходимо больше внимания уделять уточнению отдельных обстоятельств, деталей, событий, вести диалог в неторопливом темпе, проявлять большее терпение на стадии свободного рассказа, повышенную чуткость, обходительность, снижающие уровень тревожности, угнетенности. К сангвинику же в ряде случаев следует предъявлять большую требовательность, строгость.

 

Темперамент взаимосвязан с характером личности. При анализе характерологических свойств личности допрашиваемых необходимо выявлять особенности принятия индивидом решений, особенности поведения в конфликтных ситуациях, качества интеллекта, а также возможные акцентуации характера.

 

Акцентуация характера (от лат. accentus — ударение) — это гипертрофия отдельных особенностей характера, проявляющихся в избирательной уязвимости личности относительно отдельных психических воздействий: склонность к резкой смене настроений при определенных обстоятельствах (циклоидность), тревожность, раздражительность, склонность к депрессии, подавленности (астенизм), робость, стеснительность, пониженный уровень притязаний, конформность (сензитивизм), эмоциональная холодность, а иногда и тупость, неспособность к состраданию (эмпатизм), болезненная обидчивость, стойкость отрицательных аффектов, повышенная честолюбивость (параноидность), импульсивность, конфликтность, вязкость мышления, педантичность (эпилепхоидность), притворство, эгоцентризм, авантюризм, отсутствие самокритичности (истероидность), разбросанность, эйфоричность настроения, словоохотливость, «скачки мыслей» (гипертимность).

 

У лиц с акцентуированным характером проявляются аномалии не постоянно (в отличие от психопатов), а лишь в трудных психологенных ситуациях (каковыми могут быть различные обстоятельства при допросе). В таких случаях могут возникать острые аффективные реакции, патологические вспышки возможны в условиях когнитивного диссонанса (от англ. cognition — знание и dissonans — несоответствие), когда оценки и представления личности вступают в конфликтное противоречие.

 

Учет особенностей поведения лиц с акцентуированным характером, избежание острых аффективных реакций — одна из задач следователя при допросе. Поэтому ему необходимо владеть элементарными приемами психотерапии и релаксации (снятия психического напряжения).

 

В процессе допроса следователь сталкивается и с различными индивидуальными проявлениями психологической защиты и психического отчуждения.

 

Психологическая защита индивида — это способ стабилизации личности в критических условиях конфликта, связанный с устранением или ослаблением чувства тревожности путем обесценивания предмета конфликта. При этом сфера сознания индивида ограждается от травмирующих воздействий либо путем конверсии (от лат. conversio — превращение), т.е. превращения ранее значимого явления в незначимое, либо реагрессии, т.е. замены сложных задач более простыми, либо проекции — наделения другого человека недостойными, обесценивающими его качествами.

 

Возникновение психологической защиты может быть значительным препятствием во взаимодействии следователя с допрашиваемым. Еще более сложные ситуации разрыва коммуникативного контакта могут возникнуть при психологическом отчуждении личности.

 

Отчужденность личности — это нарушение основного механизма ее социализации — идентификации, благодаря которой индивид осознает себя как часть социума. Он чувствует себя отверженным, потерянным, враждебным обществу. При этом доминирующим способом поведения становится негативизм — установка на глобальное несогласие с партнером общения, а часто и на отказ от общения. В ряде случаев отчужденность личности и связанная с этим дезидентификация, атрофия социальных чувств ведут к совершению преступления. Алкоголизм, хулиганство, жестокость, садизм коррелируют с отчужденностью личности.

 

Отчуждение личности связано с разрывом эмоциональных контактов с людьми, с всепоглощающим чувством одиночества. Многие правонарушители отчуждены от первичных социальных групп: семьи, трудового коллектива, друзей. При этом деформируется механизм социального общения индивида.

 

Отчужденным может быть не только отдельный человек, но и та группа, в которую он входит. И развенчание ценностей этой группы в ряде случаев способствует созданию возможностей для контактного взаимодействия.

 

Отчуждение личности связано с социальной дезадаптацией, неприспособленностью к социальной жизни. Эта неприспособленность является следствием, например, крайне низкой социальной культуры индивида и проявляется в виде бродяжничества, тунеядства, других видах преступного образа жизни. Но отчужденной личностью может быть и высокообразованный человек, сознательно отрицающий ценности, политическую систему; уклад жизни общества. Конечно, в этом случае никакие поучения, моральные сентенции не могут дать положительный результат, помочь наладить коммуникативный контакт.

 

Отчужденность иногда является следствием временной психической подавленности личности, психической депрессии (от лат. depressio — подавление). При этом психические функции индивида затормаживаются, резко сужается его мотивационная сфера, возникает общая пассивность поведения. Очевидно, что это состояние крайне затрудняет получение показаний. Однако и здесь существуют известные оптимальные способы достижения взаимодействия. Учитывая, что допрашиваемый испытывает тоску, отчаяние, нередко мучительные страдания из-за непоправимых последствий совершенного деяния, следователь может показать перспективы социальной реабилитации данной личности.

 

Поскольку само время в состоянии депрессии деформировано — оно течет для субъекта мучительно долго и тягостно, целесообразно ограничить продолжительность допроса, разделить его на несколько этапов.

 

Продумывая тактику допроса, следователь должен учитывать, что отчуждение нередко связано с совершением преступления, которое может выступать как психотравмирующий фактор. Зона психической травмы бдительно охраняется индивидом. Все, что связано с преступлением, воспринимается болезненно, субъект стремится избежать каких-либо разговоров об этом. Поэтому вначале вопросы следователя должны быть связаны только с социально-положительными связями данной личности, с дорогими для данного лица воспоминаниями и т.д.

 

В процессе допроса поведение следователя постоянно корректируется в зависимости от динамики психического состояния допрашиваемого лица. При этом важно фиксировать, в связи с чем происходит смена его настроений (радость, разочарование, неудовлетворение, опасливость), изменения в способах коммуникации (дерзость, грубость, резкость, угодливость, предупредительность и т.п.). Кроме того, необходимо учитывать как вербальную, так и паравербальную информацию, в том числе динамику психических состояний допрашиваемых, для коррекции тактики допроса.

 

Существенное значение имеют психические состояния самого следователя, его способность сохранять психическое равновесие в сложных конфликтных ситуациях, выдержку, сдерживать эмоции при успехе и неуспехе. Следователь во всех случаях должен быть спокойным, уверенным. Его корректное поведение должно возбуждать у допрашиваемых так называемый личностный резонанс. При этом следует пресекать со стороны отдельных допрашиваемых лиц все проявления недисциплинированности, бескультурья, речевую распущенность. Следователь на допросе реализует официально-ролевую социальную функцию и обладает всеми необходимыми полномочиями для того, чтобы обеспечить дисциплинированное поведение всех проходящих по делу лиц.

 

Готовясь к допросу, необходимо предвидеть, что может нарушить процесс общения. Поэтому рекомендуется заранее сделать закладки на нужных страницах дела, выписать необходимые фактические данные, подготовить соответствующие схемы, фотографии, вещественные доказательства, выстроить их в определенной последовательности и т.д.

 

В процессе подготовки к допросу следователь решает и такую тактически значимую задачу, как время и место его проведения, а также последовательность допроса различных лиц. При этом он должен учитывать психологию отдельных лиц, их позицию в отношении правосудия, групповой статус, динамику групповых отношений, взаимоотношения с другими проходящими по делу лицами. Большое значение для результативности допроса имеют внешние условия, обстановка общения. Выбор места проведения допроса — один из существенных тактических факторов. Чаще всего допрос проводится в кабинете следователя. Психологически важно, чтобы следователь и допрашиваемое лицо оставались наедине. Присутствие третьих лиц, как правило, сковывает коммуникативную активность.

 

В начальной стадии допроса диагностируются психическое состояние допрашиваемого, его эмоционально-волевые установки, прогнозируется возможное развитие межличностного взаимодействия, изыскивается возможность установления коммуникативного контакта.

 

Действия следователя, предшествующие получению показаний, — удостоверение в личности допрашиваемого, разъяснение ему его прав и обязанностей, имеют свою сверхзадачу: они вводят допрашиваемое лицо в процесс официально-ролевого общения. При этом допрашиваемый должен осознать свой юридический статус и соответствующие задачи своей деятельности. Разъясняя права и обязанности допрашиваемого, выясняя его взаимоотношения с другими проходящими по делу лицами, следователь делает первые предварительные выводы о поведенческих особенностях допрашиваемого, о его позициях в отношении расследуемого события и в отношении причастных к этому лиц. На этой стадии допроса важное значение имеет предупреждение возможного нежелания лица давать правдивые показания ориентировать внимание на положительные свойства личности допрашиваемого, использовать позитивные факты его биографии. При допросе подозреваемого (обвиняемого) немаловажно акцентировать его внимание на юридическом значении чистосердечного раскаяния, а свидетеля и потерпевшего — на уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Необходимо также разъяснение процессуального требования указать источники, из которых допрашиваемому стали известны сообщаемые им сведения.

 

В свою очередь, чрезмерные словесные предупреждения могут значительно снизить психическую активность допрашиваемого. Так, предупреждение об уголовной ответственности за разглашение без разрешения следователя или прокурора данных предварительного следствия целесообразно сделать лишь в конце допроса. В начальной его стадии рекомендуется избегать того, что может повысить психическую напряженность допрашиваемого, сковать его общение со следователем.

 

В начальной стадии допроса следователь стремится вызвать активность допрашиваемого и получить информацию о его личностных особенностях и психическом состоянии, определить его отношение к правосудию, данному следственному действию и к личности самого следователя. При этом следователь делает предварительные выводы о возможной тактике допроса в данной ситуации и устанавливает коммуникативный контакт с допрашиваемым лицом.

 

Установление коммуникативного контакта — исходное условие проведения допроса. В отличие от термина «психологический контакт», предполагающего общую эмоциональную настроенность на основе единых целей и интересов, термин «коммуникативный контакт» означает взаимодействие с целью обмена информацией. Коммуникативный контакт основан на осознании необходимости информационного общения и направлен на создание условий для получения определенной информации. Однако наряду с обменом представлениями, идеями он предполагает и обмен настроениями, чувствами.

 

Коммуникативный контакт — это деловое межличностное взаимодействие. Препятствиями на пути установления такого контакта (коммуникативными барьерами) могут быть межличностные антипатии, конфликты, различия в социальном статусе общающихся лиц, нравственные различия, психологическая несовместимость. Задача следователя — преодолеть эти барьеры.

 

Коммуникативный контакт — это деловое межличностное взаимодействие. Препятствиями на пути установления такого контакта (коммуникативными барьерами) могут быть межличностные антипатии, конфликты, различия в социальном статусе общающихся лиц, нравственные различия, психологическая несовместимость. Задача следователя — преодолеть эти барьеры.

 

Коммуникативный контакт подразумевает систему приемов оптимизации отношений между общающимися лицами, «внутренние и внешние ухищрения, с помощью которых люди примеряются друг к другу в общении»*(7). Устанавливаемый в начале допроса, он должен всемерно углубляться. Сохраняя лидерство в общении, следователь не подавляет, а развивает психическую активность допрашиваемого лица.

 

Установление коммуникативного контакта при допросе зависит от типа исходной ситуации — конфликтной или бесконфликтной.

 

В ситуации противодействия могут иметь место две коммуникативные позиции — позиция активного противодействия и позиция пассивного противодействия (отказ обвиняемого (подозреваемого) от дачи показаний, резкое ограничение свидетельских показаний).

 

Коммуникативный контакт — это информационный процесс, основанный на обратной связи. Он постоянно зависит от сигналов, получаемых партнерами по общению, и от их интерпретации в деонтической (оценочной) сфере общающихся лиц. При этом не только следователь, но и допрашиваемый постоянно проявляет повышенную избирательную чувствительность к определенным информационным блокам.

 

Информация черпается не только из вербальных средств общения, но и из широкой сферы невербальной коммуникации (мимика, пантомимика, интонация голоса, многочисленные непроизвольные сопутствующие проявления). Поэтому непосредственная встреча с допрашиваемым, первые впечатления о нем нередко являются основным информационным источником для выбора следователем той или иной тактики поведения, использования наиболее действенных приемов общения. Существенно при этом и первое впечатление, произведенное самим следователем. Первое впечатление и оценки нередко являются доминирующими в последующем общении.

 

Особенно значимы первые фразы следователя, их лексическое построение и эмоциональная тональность. Они не должны содержать ничего отрицательного в отношении личности допрашиваемого. Речь следователя должна быть лишена и наигранно заискивающего оттенка.

 

У каждого человека в любой жизненной ситуации есть свои первоочередные заботы, тревоги, сомнения, желания и интересы. На этой основе и должно быть осуществлено вступление следователя в контакт с допрашиваемым лицом. В отношении свидетелей это может быть выражение сожаления по поводу причиняемого им беспокойства, в отношении потерпевшего — сочувствие по поводу травмирующего его обстоятельства, в отношении обвиняемого и подозреваемого — заверение в гарантии всех их законных прав, выяснение их неотложных просьб и ходатайств. «Золотое правило» поведения следователя на этой стадии контактного взаимодействия: не допустить ничего, что может вызвать негативное к нему отношение.

 

Благожелательное знакомство, сообщение своего имени и отчества, обращение к допрашиваемому по имени и отчеству, опрятный внешний вид, достойная, но не надменная манера поведения — все это формирует первое впечатление о следователе. Допустимо в первые минуты допроса сообщение следователем некоторых сведений о себе, о тех ожиданиях, которые он возлагает на поведение допрашиваемого лица.

 

Рефлексивность, проникновение во внутренний мир партнера по общению — основное условие активизации общения.

 

В ряде случаев допрашиваемые первоначально проявляют стеснительность, скованность, замкнутость, недоверчивость, опасливость. Обстановка усугубляется и необходимостью занесения в протокол допроса анкетных данных допрашиваемого. Эту формальную сторону можно оживить более подробными расспросами о жизни допрашиваемого, о наиболее значимых для него эпизодах биографии. Живой интерес к личности допрашиваемого находит обычно соответствующий эмоциональный отклик.

 

Особую чуткость, тактичность и синтонность (сочувствие) должен проявить следователь при допросе потерпевшего, перенесшего психическую травму от насильственных действий преступника.

 

Допрашивая обвиняемого, также необходимо учитывать особенности этой категории лиц. Во многих случаях обвиняемый может быть глубоко психически травмирован обстоятельствами совершенного преступления. Это состояние подавленности, некоммуникативности усугубляется фактом ареста, возбуждением уголовного преследования, нарушением привычных социальных связей.

 

Различные психические состояния напряженности испытывают и свидетели.

 

Опора на положительные качества личности допрашиваемого — существенный момент вступления в контакт. Во многих случаях следователь специально подчеркивает положительные стороны в биографии допрашиваемого лица, а также положительные стороны его характеристики, отдельные проявления гражданственности, порядочности и т.п. При выяснении анкетных данных следователь может более подробно поинтересоваться теми или иными значимыми для допрашиваемого обстоятельствами. Большие возможности для общения дают профессия допрашиваемого, его увлечения, стержневые личностные интересы, общественная деятельность, служба в армии и т.п. При этом крайне важно проявлять тактичность, ненавязчивость, синтонность, избегать возникновения отчужденности, замкнутости.

 

Предлагая допрашиваемому эмоционально значимую для него тему, следователь анализирует его ценностную ориентацию, эмоциональную устойчивость или неустойчивость, распознает его мимическую «маску», приемы поведенческой адаптации. Не следует при этом поощрять ни чрезмерную свободу поведения, граничащую с развязностью, ни состояния робости, застенчивости, страха, забитости и т.д. Состояние психической напряженности сковывает общение и может вызвать повышенную конформность, внушаемость.

 

Для предварительной оценки личности допрашиваемого некоторое значение имеют его внешний вид, одежда, прическа, манера поведения, а также некоторые признаки принадлежности к преступному миру — блатной жаргон, наличие татуировок с преступной символикой. В отдельных случаях это может послужить поводом для начала разговора (но без критических оценок).

 

При выяснении данных о судимости не следует чрезмерно акцентировать внимание на этих обстоятельствах, выяснять подробности. Это может отрицательно повлиять на контактное взаимодействие.

 

Одной из задач следователя являются распознание и преодоление психологических барьеров, препятствующих оптимизации допроса. Таким барьером могут быть бравада, наглость допрашиваемого, стремление запутать дело, уйти от ответственности, установка на противодействие; правовая неграмотность, опасение отрицательных последствий, боязнь мести со стороны заинтересованных лиц, желание скрыть интимные стороны личной жизни и т.п. Предвидение этих препятствий, убеждение допрашиваемого в необоснованности его опасений, в целесообразности правдивого поведения, содействия правосудию — одно из наиболее сложных условий коммуникативной деятельности.

 

Для установления коммуникативного контакта важна как общая ориентация в личностно-психологических особенностях допрашиваемого (особенности темперамента, характера, ценностных ориентаций, интересов, наклонностей, интеллектуальных и коммуникативно-речевых способностей), так и ориентация в установочных позициях индивидуума в отношении к расследуемому событию, мотивы его возможной личной заинтересованности в определенном исходе. В связи с этим существенное значение, как уже говорилось, имеет предупреждение свидетелей об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, разъяснение обвиняемому важности для смягчения наказания чистосердечного раскаяния и активного способствования раскрытию преступления. Эти разъяснения должны быть сделаны не мимоходом, не формально, но без излишней строгости, доброжелательным тоном.

 

Ущерб коммуникативному контакту может быть нанесен односторонним повышенным интересом следователя к уличающим обстоятельствам и невнимание, безразличие к оправдывающим, смягчающим ответственность обстоятельствам. Большую внимательность следователь должен проявлять ко всем обоснованным ходатайствам допрашиваемых лиц.

 

Коммуникативная способность следователя — это его умение обеспечить психическое взаимодействие с другими лицами, активизировать их психическую деятельность, регулировать мотивационные и эмоционально-волевые состояния. С учетом линии поведения, которую выбирает для себя каждый допрашиваемый, он должен разработать соответствующую стратегию общения.

 

Следователь осуществляет прежде всего публичное, а не межличностное общение, выполняет социальную функцию и наделен для этого соответствующими властными полномочиями. Однако он должен позаботиться о создании на допросе таких условий, которые обеспечили бы желание допрашиваемых лиц вступить в общение со следователем и решить предлагаемые им задачи. В связи с этим следователю необходимо:

— гибко учитывать личностные особенности допрашиваемого, в любом случае вести себя корректно, на высоком культурном уровне, с достоинством лица, выступающего от имени государства;

— антиципировать (предвосхищать) актуализированные потребности допрашиваемого, учитывать его психическое состояние;

— не проявлять ничего, что могло бы вызвать резко отрицательное отношение допрашиваемого к личности следователя;

— выдвигать на первый план обстоятельства, по которым допрашиваемый заинтересован вступить в коммуникативный контакт;

— опираться на положительные личностные качества допрашиваемого, особенно на те, которые высоко оцениваются самим допрашиваемым лицом;

— знать и использовать наиболее существенные эпизоды из биографии допрашиваемого;

— преодолевать собственное негативное отношение к допрашиваемому, не допускать пренебрежительного к нему обращения;

— внимательно относиться ко всем показаниям, вне зависимости от их правдивости, сдерживать экспрессивные проявления (восторг, радость, выразительные жесты, мимика — все это может оказать внушающее воздействие, передать допрашиваемому лицу определенную информацию).

 

Повышенные требования предъявляются к культуре речи следователя. Она должна быть ясной, убедительной и достаточно эмоциональной. Сухая, анемичная речь не вызывает отклика.

 

Не следует опускаться до уровня отдельных допрашиваемых лиц, допускать вульгарность, панибратство. Манерность и примитивность резко снижают авторитет следователя.

 

Корректность, справедливость, внимательность, ситуативная гибкость и чуткость, эмоциональная устойчивость — основные качества следователя. Грубость, импульсивность, несдержанность, чванство свидетельствуют о профессиональной деформации.

 

Лица, не давшие на допросе правдивых показаний, связывают это в значительной мере с отрицательным поведением следователя (грубость, необъективность, проявление чрезмерной заинтересованности в признании вины, безразличие к судьбе обвиняемого, повышенный интерес к прошлым судимостям, отрицательные качества характера). «Он вел себя грубо, повышал голос, а я ему мстил своим поведением, в душе радовался, видя, как он нервничает: чувствовал, что между нами существует вражда».

 

Психологические особенности стадии свободного рассказа допрашиваемого. Предоставление допрашиваемому лицу возможности свободного рассказа исключает суггестивное воздействие со стороны следователя и негативное проявление ретроактивного и проактивного торможения, облегчает течение ассоциативных процессов, содействует проявлению реминисценции.

 

Однако и в условиях свободного рассказа может проявиться конформность допрашиваемого, его стремление соответствовать ожиданиям следователя. С другой стороны, возможны и нежелание лица воспроизводить определенные события в целостном рассказе, и даже его речевая неспособность к этому. В этих случаях применяются определенные тактические приемы. Одним из них является «членение темы» свободного рассказа: допрашиваемому предлагается рассказать сначала лишь об одном эпизоде события, наиболее значимом для данного лица и простом по фабуле. Возникшая при этом первоначальная вербальная активность может облегчить ему переход к рассказу о событии в целом.

 

Тактически целесообразно ориентировать некоторых допрашиваемых на первоначальное изложение наиболее расследованного эпизода. При этом формируется установка на невозможность дачи ложных показаний, а также облегчается оценка позиции такого лица.

 

Уже на этой стадии допроса следователь может оказывать определенную мнемическую помощь допрашиваемому. К приемам мнемической помощи относятся:

— формирование плана воспроизведения события;

— постановка мыслительных задач;

— мобилизация на установление ассоциаций по смежности, контрасту, смысловым отношениям.

 

Однако при этом следует воздерживаться от постановки уточняющих вопросов, которые могут нарушить развитие свободного рассказа.

 

Воспринимая свободный рассказ лица, дающего показания, следователь должен анализировать его текущие переживания, выделять в них доминирующую направленность, диссонансы и консонансы различных эмоционально-волевых проявлений, рефлексировать позиции и ценностные ориентации. Одновременно следователь делает оперативные пометки, готовит базу для стадии детального допроса (однако записи следует свести к минимуму, ибо допрашиваемые, как правило, больше рассказывают внимательно слушающему следователю).

 

Основными задачами следователя на детализирующей стадии допроса являются:

— восполнение пробелов свободного рассказа, уточнение неопределенных высказываний, выяснение противоречий;

— оказание мнемической помощи допрашиваемому с целью более полного воспроизведения им отдельных эпизодов события, устранения противоречий;

— получение контрольных данных для оценки и проверки показаний;

— диагностика причин умалчивания допрашиваемого об отдельных обстоятельствах события, психическое содействие в преодолении «барьеров умолчания», нейтрализация мотивов умолчания;

— диагностика и изобличение ложных показаний;

— оказание правомерного психического воздействия на допрашиваемое лицо с целью получения правдивых показаний.

 

Намечая стержневую линию допроса — систему узловых вопросов, необходимо уяснить и по возможности хронологически систематизировать совокупность исходных данных.

 

В ходе допроса недопустимо ослабление внимания к мелочам, отдельным, незначительным на первый взгляд деталям, попутным замечаниям, неконтролируемым проговоркам, ибо нельзя заранее знать, что в расследуемом деле окажется главным или второстепенным. Повышенная ориентация должна проявляться и к умолчаниям, уходу от темы, нарушениям последовательности в изложении событий. Специальному анализу следует подвергать и слишком детальные описания с учетом предельных возможностей симультанного (одномоментного) восприятия и оперативного запоминания (пять объектов при симультанном восприятии и не более двух изменяющихся параметров при оперативном запоминании).

 

Показания, касающиеся количества объектов, их размеров, цвета, формы, взаиморасположения, требуют тщательной перепроверки. При этом следует учитывать возможные эффекты иллюзий, взаимовлияния цветов и другие факторы психологии восприятия. Необходимо точно устанавливать местоположение очевидца события, физические условия восприятия, адаптированность и сенсибилизированность сенсорных систем наблюдателя, его личностную и ситуативную аперцептивность, индивидуальные особенности оценочных критериев, включенность наблюдателя в определенную деятельность.

 

При выявлении отдельных деталей события активизируется ассоциативная память допрашиваемого лица. Следователь может сталкиваться и с проявлениями речевой пассивности допрашиваемого, особенно в случаях сюжетной бедности расследуемого эпизода. В этих случаях активизация речевой деятельности допрашиваемого становится особой коммуникативной задачей следователя, и существенное значение приобретает ориентация следователя в типе речевого поведения допрашиваемого.

 

Индивидуальные особенности речевой коммуникации могут образовывать особый тип поведения индивида (молчун, говорун, брюзга, краснобай, словесно-агрессивный тип и т.п.). У каждого человека есть свои сильные и слабые стороны речевого поведения.

 

В речевом общении лицо не только решает конкретные задачи общения, но и реализует определенную личностную сверхзадачу: стремится создать хорошее впечатление о себе, продемонстрировать высоко ценимые им качества (лояльность, правдолюбие, информированность, независимость и т.п.). Одни люди придерживаются четкой речевой программы, другие — ригидны, не пластичны, не склонны к диалогу, они с трудом вступают в беседу, не позволяют прерывать свою речь, не терпят критических замечаний, чопорны, подвержены социально-ролевой стереотипизации. Люди по-разному реагируют и на попытки их речевой активизации: одни легко откликаются на эмоциональные, содержательные вопросы, другие больше реагируют на вопросы, побуждающие к определенной деятельности. Для них существенно выговориться, высказаться по личностно доминирующим проблемам, проявить соответствующую осведомленность; вопросы собеседника они «подтягивают» к своим «больным» темам. Иные склонны к абстрактно-интеллектуальным проблемам, к пространным репликам, к взаимопродолжению любой предложенной темы.

 

Тактическое обеспечение допроса имеет разносторонний, многогранный характер.

 

В целях получения полных, правдивых показаний допрашиваемых лиц применяются различные тактические приемы.

 

В основном для собирания достоверной информации, получаемой от допрашиваемых лиц, применяются приемы и правила логико-психологической природы. В их круг, в частности, включаются следующие:

— создание благоприятных условий для продуктивного проявления психических способностей носителей собираемой информации (например, путем активизации воспоминаний допрашиваемого лица на базе временной, предметной, событийной, пространственной, образной ассоциации, проведения допроса на месте устанавливаемого события);

— использование психологической реакции носителя информации на действия следователя (например, путем предъявления допрашиваемому вещественного доказательства);

— использование следователем достоверных знаний или предположений о действиях, которые, исходя из психологических или иных особенностей носителя информации, он мог совершить когда-то, с демонстрацией этих знаний и результатов их реализации в присутствии последнего лица (например, путем обращения внимания владельца квартиры, в которой произошла инсценировка происшествия, на обнаруженные следы инсценировки);

— намеренное побуждение носителя информации к определенному поведению (например, даче правдивых показаний, проявлению так называемой виновной осведомленности) путем использования известных психических особенностей данного человека и ожидаемой с его стороны естественной реакции на соответствующие действия субъектов ППД.

 

В случае отказа какого-либо лица давать показания широко применяется метод убеждения. При реализации этого метода рекомендуется выяснить мотивы и причины отказа, привлечь внимание к положительным сторонам личности собеседника и его поведению в быту, на работе, в прошлом или настоящем. Наряду с этим указанный метод может быть реализован на основе:

— обращения к здравому смыслу собеседника, разъяснения возможности наступления нежелательных последствий правового характера для него самого или других лиц в случае отстаивания неразумной позиции, объяснения социальной значимости его поведения и сведений, которыми он располагает;

— оглашения и анализа собранных данных, уличающих собеседника в неискренности;

— демонстрации возможности результативного решения анализируемой задачи независимо от собеседника;

— постановки в известность, что следствие располагает информацией об исследуемом факте, но собранные сведения могут быть оглашены лишь после того, как о нем сделает сообщение участник проводимого действия;

— проявления интереса к второстепенным, незначительным моментам и деталям на фоне подчеркнутого невнимания к основным элементам исследуемого события в целях создания преувеличенного представления о характере и объеме знаний следователя;

— демонстрации по ходу допроса осведомленности следователя об обстоятельствах и деталях жизнедеятельности допрашиваемого лица (на основе знаний, полученных заблаговременно путем тщательного изучения его прошлого), что может создавать у допрашиваемого представление о том, что следователю все известно, включая обстоятельства расследуемого события и его роль в этом событии.

 

Получению ожидаемой информации путем допроса способствует тактически правильное предъявление вещественных доказательств. Особенно эффективным это средство тактического воздействия может быть в отношении лиц, отказывающихся сообщить известные им сведения, а также лиц, сообщающих ложную информацию.

 

Ложь — это средство управления поведением других людей путем их дезинформации. Однако ложь не «явление в себе», она распознаваема. В сознании лжеца «конкурируют» две сферы возбуждения: очаг чувственно бедных ложных конструкций, тормозимый субъектом, и непроизвольно функционирующий очаг живых образных представлений подлинного события.

 

Лицо, противодействующее следствию и дающее заведомо ложные показания, вступает со следователем в противоборство, прогнозирует его возможные действия, пытается осуществить рефлексивное управление деятельностью следователя, оценивает, как эти показания воспринимаются и используются им. Следователю как бы предлагаются основания таких решений, в которых заинтересован допрашиваемый. При этом можно выделить два варианта ложных показаний: ложь активную и ложь пассивную.

 

При активной лжи допрашиваемый стремится создать целостную псевдомодель события, увязать его элементы, выдумать причинно-следственные связи, соотнести их с определенным местом и временем. Однако ряд повторных детализирующих вопросов неизбежно ведет к вариациям вымысла, к расстыкованности отдельных узлов псевдомодели события, причем, чем меньше правды в показаниях, тем успешнее происходит их изобличение.

 

Большую сложность представляют случаи, когда допрашиваемый, хорошо знающий обстоятельства дела, вводит в подлинную модель события лишь отдельные ложные детали. Но даже единственная вымышленная деталь события не может быть охвачена сознанием лгущего во всем многообразии ее проявлений.

 

Поэтому важной задачей допроса и расследования в целом являются распознавание ложных показаний и преодоление установки на них допрашиваемого лица. Стереотипные, заученные ложные показания выдают себя бедностью эмоционального фона и косной неизменяемостью, тогда как образные представления характеризуются соответствующей динамикой и эмоциональной насыщенностью. Одна и та же стереотипная речевая формулировка в показаниях нескольких лиц, как правило, свидетельствует о сговоре в даче ложных показаний. Иногда лгущий утрирует свое «незнание», что также изобличает его. Кроме того, он не осведомлен, как продвигается расследование, какими доказательствами располагает следствие.

 

Распознавание и преодоление установки допрашиваемого лица на дачу ложных показаний требуют от следователя анализа мотивов лжи и прогнозирования тех побуждений, которые могут привести к «раскрытию» данной личности, анализа тех ситуаций, в которых человек делает откровенные признания*(8). Он должен также определить границы зоны контроля (какая истина скрывается, камуфлируется ложными утверждениями).

 

Поскольку в сознании лгущего конкурируют две психические модели — модель подлинных событий и псевдомодель, он постоянно находится в состоянии повышенного психического напряжения. Это обусловливает и определенные срывы — проговорки.

 

Диагностируя ложность показаний, следователь может избрать ту или иную тактику, в частности:

— изобличить допрашиваемого при его первых попытках ввести следствие в заблуждение;

— позволить допрашиваемому дать ряд ложных показаний и затем изобличить в совокупности.

 

Выбор соответствующей тактической позиции связан с личностными качествами допрашиваемого, его моральной сензитивностью — чувствительностью к разоблачающим действиям следователя. Уличение во лжи должно использоваться для побуждения допрашиваемого к правдивым показаниям. Однако изменение ложных показаний на правдивые — это психологически трудный процесс, связанный с мотивационной переориентацией, ломкой сложившегося стереотипа, эмоциональным напряжением, с более или менее продолжительным внутриличностным конфликтом. Своевременное определение этого состояния, аргументированное убеждение такого лица в целесообразности перехода от лжи к правде — одна из тактических задач следователя. (Следует учитывать, что ложные показания иногда дают и невиновные лица. Ложь не всегда свидетельствует о виновности человека. Неправдивые показания могут давать и лица экзальтированные, стремящиеся оказаться в центре событий, привлечь внимание к своей персоне. Кроме того, в показаниях допрашиваемого может иметь место и личностная тенденция к реконструкции воспроизводимого материала.)

 

С целью пресечения дезинформации со стороны противодействующих следствию лиц и получения правдивых показаний следователь использует систему приемов правомерного психического воздействия. Под ними понимаются приемы формирования сознательного отношения допрашиваемого к правосудию, установки на дачу правдивых показаний.

 

Раскрытие смысла и значения имеющейся информации, убеждение в бессмысленности и нелепости ложных показаний, бесперспективности запирательства и противодействия следствию — основа успешной работы следователя. Для этого требуются такие качества, как высокая рефлексивность, проницательность, способность использовать получаемую информацию в процессе дальнейшего расследования. Немаловажное значение имеет и изобличающая деятельность следователя — способность убедить допрашиваемого в несостоятельности заведомо ложных утверждений, вскрыть противоречия в показаниях, своевременно и с наибольшим эффектом предъявить имеющиеся доказательства.

 

В преодолении противодействия лиц, пытающихся дезинформировать следствие, — преимущества на стороне следователя: он знает материалы дела, имеет возможность тщательно подготовиться к допросу, изучить личность допрашиваемого, его сильные и слабые стороны, особенности эффективных приемов преодоления противодействия. Однако его тактические возможности небезграничны. В судопроизводстве категорически недопустимо любое психическое насилие — шантаж, угрозы, обман, необоснованные обещания, использование религиозных предрассудков, малокультурности допрашиваемого, незнания им своих прав и т.п. Наряду с этим существуют и нравственно-психологические пределы средств воздействия. Издевательское отношение, усугубление тяжелых психических состояний, психический садизм недопустимы.

 

При решении тактических задач неизбежны определенные жесткие способы психического воздействия, ставящие поведение противодействующего лица в рамки, ограничивающие его решения.

 

Приемы преодоления противодействия следствию, как правило, рассчитаны на развитие критического мышления допрашиваемого, на его внутренний анализ хода следствия.

 

Допрашиваемое лицо должно быть подготовлено к осознанию бессмысленности своего противодействия. Все разнообразие психических приемов воздействия должно осуществляться в пределах одной допустимой формы — в форме убеждения, которое связано с сознательным изменением позиции противоборствующего лица на основе получения им информации, раскрывающей неправильность ранее сформированных позиций. При этом, конечно, логика убеждающего воздействия не должна противоречить его эмоционально-импрессивной стороне воздействия.

 

Правомерным считается любой тактический прием психического воздействия, если он не направлен на вымогательство показаний.

 

Эффективность тактического приема зависит от того, насколько он нейтрализует противодействие. Если противодействующее лицо навязывает быстрый темп допроса, следователю тактически целесообразно его замедлить и, наоборот, ускорить, если замедленный темп может дать преимущество противодействующему лицу.

 

Однако ни в коем случае нельзя судить о правдивости или ложности показаний лишь по внешним эмоциональным проявлениям — нервозности, заиканию, покраснению, тремору конечностей и т.п. Не являются индикатором противодействия и различные колебания, сомнения.

 

Гипотетический вывод о противодействии может быть сделан лишь при полном несоответствии показаний лица логическим взаимосвязям в системе имеющихся достоверных доказательств, при полном несоответствии показаний проверенным фактам.

 

Психологически обоснованный тактический прием отличается избирательной направленностью — он должен оказать наибольшее воздействие на психическое состояние допрашиваемого и быть нейтральным в отношении невиновных. Шаблонные приемы, примитивные хитрости не только не действенны, но и показывают тактическую беспомощность следователя.

 

Все приемы психического воздействия можно разделить на три группы:

1) содействующие распознанию ложности показаний;

2) преодоление лжи и получение правдивых показаний;

3) оказание мнемической помощи.

 

Внутри этих групп возможна дополнительная классификация. Так, приемы психического воздействия на противодействующее лицо с целью изменения его позиции и получения правдивых показаний могут быть подразделены на следующие подгруппы:

— приемы, основанные на использовании отдельных психологических качеств личности допрашиваемого;

— приемы, основанные на доверии допрашиваемого следователю;

— приемы осведомления допрашиваемого о наличии значительной достоверной доказательственной информации;

— приемы повышенной эмоциональной насыщенности, связанные с предъявлением неожиданной информации, вызывающие острые эмоционально-волевые состояния.

 

Лицо, противодействующее следствию, постоянно оценивает смысл и значение задаваемых ему вопросов, опасаясь возможного разоблачения. Система вопросов следователя создает постоянный негативный фон психического напряжения. Неожиданное изобличение на этом психическом фоне вызывает резкие эмоциональные реакции, что нередко приводит к отказу от позиции противодействия.

 

Однако не только прямое изобличение во лжи, но и все то, что интерпретируется таким лицом как приближение к изобличению, ослабляет его психическое состояние, вызывая волнение и тревогу. На этом фоне можно эффективно использовать прием формирования у допрашиваемого преувеличенного представления об информированности следователя.

 

Демонстрируемая следователем осведомленность по одним обстоятельствам получает непроизвольную расширенную интерпретацию. С этой целью он может широко использовать данные о личности подозреваемого (обвиняемого), о деталях его поведения накануне совершения преступления, о его связях и т.п. В ряде случаев этот прием реализуется путем демонстрации предметов, ассоциирующихся у допрашиваемого с совершенным преступлением.

 

Следует сказать, что изобличение противодействующего лица даже при наличии достаточного количества доказательств требует специальной системы воздействия. Для того чтобы такое изобличение вызывало мотивационную перестройку в поведении обвиняемого или подозреваемого, необходимо предупредить все возможности «приспособления» их легенды.

 

Большое значение для эффективности психического воздействия имеет система предъявления доказательств. Прежде всего предъявление доказательств должно демонстрировать осведомленность следователя о последовательности действий преступника. При этом изобличающие доказательства следует предъявлять на фоне психического состояния релаксации (расслабления) или напряженности (в зависимости от личных особенностей допрашиваемого). Перед предъявлением доказательства следователь должен задать все необходимые вопросы, с тем чтобы исключить нейтрализующие их уловки, по каждому доказательству получить объяснение и зафиксировать эти объяснения.

 

В тактических целях вопросы можно ставить таким образом, чтобы активизировать предвосхищающую деятельность противодействующего лица. Лжесвидетельствующий всегда знает то, что его изобличает. Поэтому он анализирует не только то, о чем его спрашивает следователь, но и с какой целью. При признании лицом ложности ранее данных показаний необходимо немедленно зафиксировать новые показания и заверить их подписью допрашиваемого. Попутно, по мере предъявления доказательств, следует разъяснять их тактическое значение. При этом следователь должен всегда помнить, что доказательства психологически воздействуют сильнее, если предъявляются в контрастных обстоятельствах; «слабые» доказательства обретают большую силу при совокупном их предъявлении.

 

Существуют различные тактические приемы предъявления доказательств. К ним, в частности, относятся такие, как:

— раздельное предъявление различных доказательств в той или иной последовательности;

— одновременное предъявление всего комплекса имеющихся доказательств;

— неожиданное предъявление доказательства либо предъявление доказательства после беседы по его поводу;

— предъявление доказательств по нарастающей их весомости;

— предъявление комплекса доказательств после предварительного информирования о наличии доказательств, их перечисления с указанием источников их происхождения (либо без указания);

— предъявление доказательства как бы невзначай, между делом;

— предъявление возможности лицу, являющемуся носителем информации, самому изучить доказательство и оценить степень его значимости;

— фиксация внимания на отдельных сторонах, признаках доказательства;

— сопровождение процесса предъявления доказательства прояснением условий, механизма образования, обстоятельств его обнаружения;

— предъявление вещественного доказательства с демонстрацией возможности технико-криминалистических средств по выявлению и расшифровке скрытой информации, содержащейся в этом источнике.

 

В криминалистике предъявляемые доказательства рассматриваются в качестве одного из видов психологического реагента.

 

Это понятие включает то, что принято называть «немыми свидетелями». Имеются в виду самые различные материальные объекты, тем или иным образом связанные с исследуемым криминальным или некриминальным поведением (следы-отпечатки, орудия преступления, документы, предметы посягательства и средства их транспортировки, аналоги последних и т.д.).

 

Восприятие этих объектов свидетелями, потерпевшими, подозреваемыми, обвиняемыми инициируется лицами, осуществляющими расследование, может осуществляться по месту их обнаружения (например, при осмотре места происшествия с участием потерпевшего, в ходе проверки показаний подозреваемого), т.е. в естественной для них материальной среде (обстановке), либо в ином месте производства оперативно-розыскного, следственного действия, куда они ранее были перемещены из предшествующей среды их обитания, нахождения (например, в кабинете у следователя, предъявляющего для обозрения допрашиваемому какой-либо предмет (вещь, документ и т.д.), изъятый с места происшествия). И в том и в другом случае расчет прост: человек, являющийся объектом тактического воздействия, восприняв указанный личностно значимый для него предмет, не останется безучастным наблюдателем, адекватно отреагирует вербальным или иным способом на полученную информацию и внесет коррективы в демонстрируемую ранее психологическую установку и предыдущее поведение.

 

Классическим примером данного вида информационного взаимодействия и достигаемого при этом психологического эффекта может служить предъявление подозреваемому, отрицающему свою вину, изобличающих его во лжи вещественных доказательств. Это действие в конечном счете нередко приводит к разрушению ранее выработанной установки на отрицание вины и кардинальному изменению позиции в лучшую с позиции установления истины сторону.

 

Использование психологических реагентов вещной природы в оперативно-розыскной и следственной практике обычно осуществляется на фоне соответствующего устно-речевого сопровождения. Однако в ряде случаев эффективным оказывается включение в информационный процесс объекта, играющего роль такого реагента, без привлечения к нему внимания, без обсуждения того, что это за объект, как и для чего он оказался на месте действия. Сценарий, который может быть реализован при этом, разрабатывается заранее с учетом как минимум двух важных моментов:

1) в распоряжении следователя имеется вещный объект, отношение которого к исследуемому по делу событию не вызывает сомнений (им, например, может быть орудие преступления, обнаруженное на месте происшествия, или какой-то предмет, принадлежащий преступнику, утерянный им во время бегства с места происшествия);

2) у следователя есть уверенность в том, что к обнаруженному объекту имеет непосредственное отношение подозреваемый (обвиняемый), и неожиданная «встреча» с ним в ходе допроса психологически не пройдет для него бесследно.

 

В этом случае при подготовке места предстоящего допроса в естественную среду этого места внедряется «немой свидетель», и делается это таким образом, чтобы он обязательно оказался в поле зрения допрашиваемого. При этом у него не должно сложиться впечатление о заведомой демонстрации объекта тактического воздействия. Объект должен находиться на том месте, где его нахождение логично и естественно, не привлекать особого внимания, в то же время давать понять, что он среди других предметов находится явно не случайно. Следователю не рекомендуется во время допроса обращать на него внимание и актуализировать на нем внимание допрашиваемого. Объект должен «работать» сам по себе. И если допрашиваемый является в действительности тем, за кого его принимают, то он, как бы ни старался, не сможет не среагировать на возмущающий его покой сильнейший раздражитель. Его невербальные и вербальные проявления выдадут его. Такова природа человеческой психологии, таковы особенности человеческого поведения в силу существующих между человеком и другими элементами окружающей реалии закономерных взаимозависимостей и взаимообусловленностей.

 

Если же психологический реагент рассматривается в широком смысле, то под этим объектом следует понимать любую личностно значимую для допроса информацию, которая ему передается во время допроса. Такого рода информация может быть представлена не только в виде каких-то вещных объектов, но и в любой иной форме: в виде вопроса, сообщения, текста, запаховой информации и т.д.

 

Система вопросов следователя — тактическое средство правомерного психического воздействия на допрашиваемое лицо. Психическое воздействие оказывает не только содержание, но и последовательность вопросов, активизируя антиципирующую деятельность допрашиваемого. Эти вопросы должны отвечать следующим требованиям:

— смысловая однозначность;

— простота конструкции, лаконичность;

— отнесенность к предмету допроса;

— системность, т.е. соотнесенность с логическими этапами решения следственно-познавательной задачи;

— отсутствие наводящего воздействия.

 

По степени внушающего воздействия вопросы можно разделить на следующие группы:

— нейтральные — формулировка ответов на них полностью зависит от инициативы допрашиваемого лица;

— разделительные («или-или»);

— альтернативные, требующие положительного или отрицательного подтверждения;

— предоставляющие право выбора между двумя ответами, но положительный ответ на один из них соответствует ожиданию спрашивающего («Не в кепке ли был человек, нанесший потерпевшему удар ножом?» Это так называемые вопросы косвенного внушения);

— направленные на прямое внушение («Находился ли Сидоров на месте происшествия?» вместо вопроса «Кто находился на месте происшествия?»);

— несущие ложное содержание, рассчитанные на эффект так называемой «ловушки» и являющиеся неправомерным приемом психического насилия («Был ли Сидоров трезв во время совершения преступления?», хотя еще не установлена причастность Сидорова к преступлению).

 

Задавая вопрос, следователь должен предвидеть возможные ответы на него и планировать соответствующие вопросы по этим ответам.

 

Вопросы следователя, направляя поведение допрашиваемого, дают возможность для оперативного контроля за динамикой его поведения, развитием его чувств, настроения, интересов и т.д. Все это имеет значение и для саморегуляции поведения следователя, своевременного устранения возможной ошибочности его действий.

 

Рассмотрим на конкретных примерах, как формулировка вопроса влияет на полноту и достоверность показаний.

 

Наводящие и нейтральные вопросы. Случается, что уже сам вопрос содержит вариант ответа. Так, на вопрос: «На нем была голубая рубашка?» — человек внушаемый, не очень уверенный в своих показаниях, скорее всего ответит: «Да». И возможно, что эта информация не будет соответствовать реальности. Поэтому следователь должен задавать вопрос в нейтральной форме (даже если доподлинно известно, что рубашка была голубой), а именно: «Какого цвета была на нем рубашка?» При нейтральной форме вопросов минимизируется опасность искажающих воздействий (особенно большая в том случае, если следователь располагает неверной информацией о расследуемом событии). Кроме того, оценка полученных таким образом показаний вызовет меньше возражений в суде.

 

Чтобы соблюсти требования нейтральности при получении информации об особенностях людей или предметов, событий, в вопросе следует использовать форму существительного, а не прилагательного. Правильно будет спросить: «Каков был рост Х?» — вместо того, чтобы спрашивать: «Х был высокого (низкого) роста?» Использование в вопросе формы прилагательного допустимо в том случае, если, отвечая на предварительный вопрос, допрашиваемый уже назвал рост Х (высокий, низкий). В этом случае форма прилагательного используется для уточнения показаний («Был ли Х очень высоким?»). Точно так же в формулировке вопроса не должна предполагаться возможность ответа, подтверждающего или опровергающего наличие какой-то черты (особенности). Нельзя, например, спрашивать: «Была ли у него рыжая борода?» — надо спросить: «Какого цвета была у него борода?»

 

Вопросы в отрицательной форме задавать не следует. Замечено, что, когда нет уверенности в том, что собеседник знает ответ, вопрос порой формулируется примерно так: «Не могли бы Вы вспомнить?..» При такой постановке вопроса весьма вероятен ответ: «Нет, не могу…» Формулировка вопроса в отрицательной форме заранее дает понять отвечающему, что собеседника не очень удивит (огорчит) его название. Вопрос должен быть сформулирован всегда в положительной форме: «Вспомните, пожалуйста…», даже если нет уверенности в том, что ответить на этот вопрос собеседник сможет, так как не располагает необходимыми знаниями.

 

В одном вопросе нужно спрашивать о чем-то одном. Желание следователя получить как можно больше информации о расследуемом событии, побуждая допрашиваемого к детальному рассказу, понятно. Так, стараясь получить максимум данных о внешности человека, следователь может задать такой, например, вопрос: «Запомнилось ли Вам еще что-либо примечательное в его внешности? Были ли у него шрамы, татуировки, очки, кольца, украшения, золотые зубы?» К сожалению, ответ на подобный вопрос будет разочаровывающим. Как видим, вопрос этот сложный и состоит из нескольких подвопросов. Отвечающий должен решать одновременно две непростые задачи: а) помнить, держать в памяти подвопросы (о шрамах, о татуировках, об украшениях, о зубах); б) отыскивать в памяти нужную информацию. Психические ресурсы человека небезграничны, и поэтому сосредоточение на решении одной задачи наносит ущерб решению другой. Неудивительно, что отвечающие на такого рода вопросы допускают ошибки либо сообщают не всю сохранившуюся в их памяти информацию, а также сообщают ее следователю с искажениями. Как следует в такой ситуации поступать следователю? Во-первых, разбить сложный вопрос на ряд простых. Во-вторых, задавать эти простые вопросы последовательно: только получив ответ на предыдущий вопрос, переходить к следующему. Что касается вышеприведенного примера, то можно вначале спросить о шрамах и татуировках. После ответа можно задать следующий вопрос, например об очках. И так далее, пока не будет исчерпан весь перечень вопросов.

 

Аналогичной должна быть тактика поведения следователя при допросе по делам о ложных преступлениях со многими соучастниками: только после того как собрана вся необходимая информация об одном фигуранте, можно переходить к вопросам о следующем. Ни в коем случае нельзя задавать вопросы «вперемежку» — то об одном, то о другом лице.

 

Избегать грамматически сложных вопросов. Некоторые вопросы трудно понять не потому, что сложна проблема, которую они затрагивают, а потому, что неправильно сформулирован сам вопрос — длинное, грамматически сложное предложение. Пример: «Что сделал высокий парень с пистолетом, который он направил на разговаривавшего мужчину, когда он услышал сигнал тревоги?» Вопрос сформулирован невразумительно. Что нужно сделать? Разбить это длинное предложение на несколько простых. Во вводном предложении определяется общий сценарий и кто что делал. Окончательный, критический вопрос должен быть максимально прост и относиться только к одному человеку (объекту). В преобразованном виде вышеприведенный пример будет выглядеть следующим образом: «Вы сказали, что высокий парень направил пистолет на разговаривавшего с ним мужчину. Что сделал парень, когда раздался сигнал тревоги?»

 

Не использовать профессионального сленга и жаргонных выражений. Следователи, подобно представителям многих других профессий, имеют свои профессиональные, «жаргонные» словечки, облегчающие им общение друг с другом и придающие особый колорит неформальному разговору сослуживцев. Однако за пределами данной профессиональной группы смысл так называемых «профессионализмов» может быть непонятен. Аналогичная проблема возникает с использованием технической терминологии. Так, бессмысленно спрашивать человека, незнакомого с оружием, был ли в руках преступника карабин или винтовка. Даже человеку, знающему техническую терминологию, вопросы лучше задавать на простом, житейском языке, который одинаково хорошо понимают все.

 

Тактика применения закрытых и открытых вопросов. В зависимости от характера ответов вопросы принято подразделять на закрытые и открытые. Закрытый вопрос предполагает короткий, однозначный ответ. (Вопрос: «Какого цвета было ружье?» Ответ: «Черного»). К категории закрытых относятся и вопросы, предполагающие односложный ответ типа «да» или «нет».

 

Задавая открытый вопрос («Опишите, пожалуйста, ружье как можно подробнее»), следователь рассчитывает получить обстоятельный, не ограниченный определенными рамками ответ. Качество такого ответа зависит от возможностей памяти допрашиваемого и его способности точно и полно описать свои впечатления.

 

Каждая из этих двух категорий вопросов — открытые и закрытые — имеет свои преимущества и свои недостатки, которые должен знать следователь. Основное преимущество закрытых вопросов состоит в том, что следователь получает только нужную информацию, не позволяя допрашиваемому отклоняться от темы. Вместе с тем закрытые вопросы имеют существенные ограничения: для ответа на закрытый вопрос требуется «поверхностный» поиск в памяти. Выдав требуемую информацию, допрашиваемый не стремится «копнуть глубже» и извлечь из памяти что-либо еще, относящееся к делу. Замечено также, что при закрытых вопросах гораздо выше вероятность неправильных ответов.

 

Существенным недостатком закрытых вопросов также является то, что объектом поиска становятся только специальные затребования информации: только о весе подозреваемого, только о цвете его глаз, волос, цвете ружья и т.п. Ответив на закрытый вопрос, допрашиваемый прекращает активный поиск в памяти и ждет следующего вопроса. Если следователь забудет о чем-то спросить, нужная информация останется невостребованной. Даже тогда, когда следователь исчерпает весь перечень интересующих его закрытых вопросов, о существовании некоторых криминалистически значимых признаков он может просто не догадываться.

 

Для того чтобы максимально использовать преимущества открытых и закрытых вопросов и минимизировать недостатки тех и других, можно рекомендовать следующую тактику. Допустим, следователь хочет составить словесный портрет нападавшего. Начать нужно с открытого вопроса, ориентировав допрашиваемого на как можно более подробный, детализированный ответ. Если в ответе на открытый вопрос отсутствует описание каких-то важных деталей и признаков, следует задать ряд закрытых вопросов, чтобы «добрать» недостающую информацию.

 

Темп и ритм вопросов. Качество ответов зависит не только от характера вопросов, но и от того, в каком темпе эти вопросы заданы. Распространенный подход — стремление задавать вопросы быстро, в стиле «стаккато», пагубно отражается на качестве ответов, поскольку часто у допрашиваемого не хватает времени для интенсивного поиска информации в памяти и для формулирования ответов. На быстро задаваемые вопросы даются быстрые, поверхностные ответы. Допрашиваемый, стараясь «уложиться» в отведенное время, либо дает наиболее простой ответ («я не знаю»), либо, снимая со своей памяти только поверхностный, наиболее доступный «слой», дает ответ неполный.

 

Наряду с этим распространенной ошибкой является привычка некоторых следователей задавать следующий вопрос сразу же после того, как закончен ответ на предыдущий, а иногда даже раньше. Возникает ситуация, когда следователь и допрашиваемый говорят одновременно (нетрудно представить, сколько ценной информации при этом утрачивается!). Когда отвечающего на вопрос обрывают на полуслове, спеша задать следующий вопрос, у него может создаться впечатление, что у следователя нет ни времени, ни желания выслушивать подробные, обстоятельные ответы. В дальнейшем допрашиваемый будет видеть свою задачу в том, чтобы дать быстрый и четкий ответ, и не станет себя особенно утруждать поисками в «анналах памяти». Чтобы избежать этих негативных последствий, вопросы следует задавать в медленном темпе, выдерживая паузы (достаточно 3-5 секунд) между окончанием ответа на предыдущий вопрос и постановкой следующего.

 

Пауза, сделанная следователем, его продолжительное, тактически осмысленное молчание в ходе допроса может вызвать чувство неловкости у допрашиваемого. Однако это молчание на руку следователю: оно побуждает допрашиваемого продолжать ответ и интенсифицирует его попытки припоминания новой информации. Допрашиваемый также испытывает неловкость от затянувшегося молчания и старается «заполнить паузу» своим рассказом.

 

Тон голоса. С самого начала встречи со следователем лица, которые вызваны на допрос, должны быть убеждены в том, что в данной ситуации они являются «центральными фигурами», так как располагают информацией, которая следователю неизвестна, но чрезвычайно важна для расследования. Созданию такой установки следователю необходимо способствовать всеми доступными способами, как вербальными (предваряющий инструктаж), так и невербальными, своим видом показывая, что внимательно слушает и что то, о чем говорит допрашиваемый, для следствия очень важно. В ряду этих приемов немаловажную роль играет тон речи следователя. Если разговор ведется в авторитарном стиле, то тем самым устанавливается главенство следователя и пассивная, второстепенная роль допрашиваемого: он будет ждать вопросов, вместо того чтобы, мобилизуя психические усилия, активно отыскивать информацию в своей памяти. Поэтому, ведя допрос, следователю рекомендуется говорить негромко, спокойно и достаточно медленно (разумеется, так, чтобы речь была понятна и не было необходимости переспрашивать). Негромкая, размеренная речь следователя важна еще и потому, что не является для допрашиваемого дополнительным источником отвлечения и не мешает сосредоточиться на поиске информации.

 

На заключительной стадии допроса необходимо учитывать следующие обстоятельства.

 

Закон требует фиксации в протоколе допроса всех полученных показаний «по возможности дословно». В нем должны быть отражены показания, данные и на стадии свободного рассказа, и на вопросно-ответной стадии с точной фиксацией вопросов и ответов. Однако в следственной практике протокол допроса подвергается шаблонной следственной стилизации.

 

Нередко в протокол допроса не включается то, что не подтверждает версии следователя. Под влиянием следователя, иногда не зная своих прав, не владея навыками письменной речи, многие свидетели подписывают протокол допроса без внимательного его прочтения.

 

Для тактики допроса и оценки его результатов существенное значение имеет предусмотренная законом возможность звукозаписи. Звукозапись дисциплинирует вербальное поведение допрашиваемого, делает его более чутким к противоречиям. При даче даже ложных показаний, записываемых на магнитную пленку, человек острее чувствует свои промахи, просчеты. При оценке результатов допроса звукозапись позволяет повторно проанализировать проговорки, невербальные особенности общения: паузу, умолчания, неуверенность в утверждениях и т.п. Прослушивая фонограмму допроса, в ряде случаев допрашиваемый осознает допущенные просчеты, отказывается от противодействия следователю.

 

Однако разговорная речь отличается фрагментарностью, неполнотой или избыточностью, обилием бытовой лексики. Чем взволнованнее человек, тем более свернута его речь. Большая информация поступает при этом по неязыковому (паралингвистическому) каналу.

 

В процессе допроса следователь должен направлять речевую деятельность допрашиваемого, просить излагать факты более точно и определенно. Всевозможные интонационные выделения, жесты, мимику следует по возможности переводить в речевые выражения.

 

Записывая устную речь, необходимо учитывать явления речевой персеверации — тенденцию лиц с неразвитой речевой культурой автоматически повторять услышанное, включать в ответы речевые конструкции, почерпнутые из вопроса, а также явление вербальной ригидности — тенденцию развивать мысль в той форме, которая была задана следователем.

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Рейтинг@Mail.ru