ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО
ТЕСТЫ

Становление института возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товаров, работ или услуг

Становление института возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товаров, работ или услугЭволюция института гражданско-правовой ответственности в направлении все большей ее социализации находит свое преломление еще в одном цивилистическом феномене, на который одним из первых в отечественной науке обратил внимание М.И. Кулагин. По его мнению, «в последние годы законодательство стран Запада, регулируя отношения, возникающие в таких областях, как ответственность за ядерный ущерб; за ущерб, причиненный дефектными продуктами, или за вред, причиненный на транспорте, предусматривает единый режим ответственности независимо от договорного или деликтного основания возникновения вреда».

 

Речь идет о феномене очаговой унификации договорной и деликтной ответственности, возникновении режима единой ответственности. Унификация ответственности является проявлением тенденции, связанной с частичным преодолением классического деления обязательств (следовательно, и ответственности) на деликтные и договорные. В связи с этим представляет интерес позиция Г. Гилмора, считающего, что договоры сегодня перекрываются влиянием деликтного права и деликтных конструкций, а право настоятельно движется к системе обязательств, основанных на законе, даже в тех областях, которые традиционно рассматривались как исключительная сфера договора.

 

Феномен унифицированной (единой) ответственности проявляется прежде всего в ответственности за вред, причиненный дефектными товарами (работами или услугами), а также за вред, причиненный пассажиру на транспорте. Установление такого режима ответственности было обусловлено необходимостью защиты интересов конечных потребителей независимо от того, состояли ли они в договорных отношениях с изготовителями или продавцами товаров.

 

Впервые режим единой ответственности за причинение вреда дефектными товарами был сформулирован в системе англо-саксонского права. Так, уже в 1916 г. в решении по делу MacPherson v. Buic было предусмотрено, что изготовитель товара несет обязанность по обеспечению заботы (duty of саге) не только в отношении покупателя, но и в отношении любого другого пользователя, если ему был причинен вред при использовании товара. В дальнейшем этот подход получил свое развитие в знаменитом решении по делу Donoghue v. Stevenson (1932 г.).

 

Большое значение для формирования данного института ответственности имело принятие Директивы ЕЭС от 25 июля 1985 г. об ответственности за дефектные продукты, которая была направлена на обеспечение равной правовой защиты всем потребителям (как покупателям, так и иным пользователям) и имплементирована большинством из членов ЕС. Так, например, в соответствии со ст. 1386-1 ФГК производитель является ответственным за вред, причиненный недостатками товара, независимо от того, связан он договором с потерпевшим или нет (при этом по ст. 1386-7 продавец, арендодатель отвечают на тех же условиях, что и производитель). Аналогичным образом ответственность за дефектные товары урегулирована и в Consumer Protection (1987 г.).

 

В этом же направлении развивается и отечественная правовая система, устанавливающая повышенную (безвиновную) ответственность профессиональных участников гражданского оборота за введение в оборот дефектных (опасных) товаров. Согласно ст. 1095 ГК вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе или услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом выполнившим работу или оказавшим услугу, независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет. Согласно п. 1 ст. 1096 ГК вред, причиненный вследствие недостатков товара, подлежит возмещению по выбору потерпевшего продавцом или изготовителем товара. Речь идет об установлении особой пассивной обязательственной множественности, отличной от солидарной, субсидиарной или долевой, которую условно можно поименовать как альтернативную.

 

В связи с этим заслуживает критики позиция, согласно которой в данном случае «закон допускает конкуренцию договорного и деликтного исков, оставляя право выбора за потребителем». Здесь отсутствует конкуренция исков, поскольку независимо от того, состоял потерпевший в договорном правоотношении с деликвентом или нет, ответственность будет строиться по правилам гл. 59 ГК.

 

Недостатком отечественного подхода является отсутствие четкой законодательной проработки категории изготовителя по сравнению с европейским законодательством. Например, в соответствии со ст. 1386-6 ФГК является производителем не только изготовитель готовой продукции, но и производитель сырья, а также составляющей части товара. На основании этого в ст. 1386-8 ФГК предусмотрено, что в случае ущерба, причиненного недостатком товара, включенного в другой товар, производитель составляющей части и тот, кто реализовал инкорпорацию, отвечают солидарно. Установление данного солидаритета, повышенной ответственности не только производителя «инкорпорации», но и отдельной части обеспечивает еще большую защищенность потерпевших, что обусловливает, на наш взгляд, необходимость внесения соответствующих изменений в ст. 1095—1096 ГК.

 

Однако, как быть, если определить конкретных производителей, ответственных за выпуск в оборот дефектных товаров, причинивших вред потерпевшим, невозможно. В этой связи представляет интерес решение по делу Sindell v. Albott Laboratories (1980 г.), ознаменовавшее новый этап в развитии ответственности за вред, причиненный дефектными товарами и заставляющее пересмотреть многие постулаты классического учения о гражданско-правовой ответственности. Потерпевшей был причинен вред здоровью по причине того, что ее мать в период беременности принимала лекарственный препарат, опасный для эмбриона. Иск был предъявлен против 200 фирм, изготовлявших данный препарат в это время и использовавших его в своей продукции. Истец не мог доказать, кто конкретно из ответчиков изготовил пилюли, ранее употребленные матерью потерпевшей. Не исключено, что таблетки не были изготовлены никем из ответчиков. Тем не менее суд посчитал, что раз ответчики контролировали существенную долю рынка, то допустимо было презюмировать, что препарат мог быть изготовлен кем-либо из ответчиков. Если ответчик не сможет опровергнуть данную презумпцию, то он будет ответственным за вред, поскольку представляет свою долю рынка.

 

Принцип ответственности в соответствии с долей в рынке уже адаптируется в континентальной правовой системе. Например, в Королевстве Нидерландов практика пошла по аналогичному пути: ответчики несут солидарную ответственность. И тот, кто выплатит большую сумму, чем его доля в рынке, имеет право регрессного требования к остальным производителям.

 

Указанное свидетельствует о продолжающейся эволюции ответственности в направлении ее все большей социализации, а также о постепенном преодолении традиционной, индивидуалистической концепции гражданско-правовой ответственности. Ведь принцип ответственности в соответствии с долей в рынке ниспровергает один из основополагающих постулатов классического учения об ответственности, когда ответственность деликвента наступает только при условии наличия причинно-следственной связи между его поведением и наступившим вредом. Здесь же устанавливается социальная ответственность субъекта за сам факт изготовления и выпуск в оборот опасного товара, безотносительно к тому, является ли он непосредственным причинителем вреда. При этом он несет ответственность, как в приведенном примере, за безопасность товара не только для нынешних, но и для будущих поколений, что, безусловно, является проблемой, встающей перед современной цивилистикой. Например, в силу ст. 1 Закона о пищевых продуктах безопасность продуктов — это состояние обоснованной уверенности в том, что пищевые продукты при обычных условиях их использования не являются вредными и не представляют опасности для здоровья нынешнего и будущих поколений.

 

Феномен деиндивидуализации ответственности объясняется нами действием особого принципа гражданско-правовой ответственности — «персонификации должника», позволяющего установить конкретное лицо (лиц), на которое будет возложена обязанность возместить причиненный ущерб. В этой связи необходимо обратить внимание на некоторые особенности гражданско-правовой ответственности, проявляющиеся при персонификации должника, а именно на то, что при установлении конкретного лица, связанного с событием правонарушения, во внимание будут приниматься не только причинно-следственные связи, но и так называемые «нормативные связи». Как отмечал В. Варкалло, «речь идет о связи нормативного характера, установленной по воле сторон или в силу закона между вредом, являющимся последствием определенного факта, и определенным лицом, которое обязано к возмещению этого вреда. Такая связь может существовать также в случаях, когда это лицо и в наименьшей степени не содействовало возникновению вреда». Таким образом, допускается привлечение к ответственности лиц, непосредственно вред не причинявших, но участвовавших в формировании угрозы (опасности) причинения вреда, например, путем выпуска потенциально вредоносных товаров.

 

НАВЕРХ СТРАНИЦЫ

 
Рейтинг@Mail.ru