ПОПРОБУЙ
ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО
ТЕСТЫ

Судебная психиатрия

 

Глава 25

ШИЗОФРЕНИЯ. ШИЗОТИПИЧЕСКИЕ И БРЕДОВЫЕ РАССТРОЙСТВА

 

Данная группа психических расстройств имеет ряд общих клинических признаков. Однако по психопатологической структуре и динамике заболевания в целом они существенно отличается друг от друга. В связи с этим в новой классификации они рассматриваются как самостоятельные психические расстройства. Основным из этих расстройств является шизофрения.

 

Шизофрения — психическое заболевание неустановленной этиологии, склонное к хроническому течению, проявляющееся типичными изменениями личности больного и различными по степени выраженности другими психическими расстройствами, приводящими часто к стойким нарушениям социальной адаптации и трудоспособности.

 

Основными проявлениями заболевания являются: потеря больными социальных контактов, замкнутость, обеднение эмоциональных проявлений, потеря интереса к окружающему и побуждений к деятельности. Нарушения мышления: остановка мыслей, эхо-мысли, параллельные мысли и т. д. Эти расстройства называются негативными. Они определяют характерный тип изменения личности больного, получивший название изменения личности шизофренического типа, имеющего большое диагнос­тическое значение. Другие психические расстройства, в том числе и психотические, встречаются и при других психических заболеваниях, хотя и выделяется ряд психотических синдромов, типичных для шизофрении.

Общие данные

 

Шизофрения как отдельное заболевание впервые была выделена немецким психиатром Э. Крепелином. Он взял группы больных, которые ранее описывались с диагнозом гебефрении (Е. Геккер), кататонии (К. Кальбаум) и параноидов (В. Маньян), и, проследив их катамнестически, установил, что в отдаленном периоде у них наблюдалось своеобразное слабоумие. Объединив эти три группы болезненных состояний, он назвал их ранним слабоумием (dementia praecox). Несколько позже сюда было вклю­чено и простое слабоумие (О. Дим).

 

Впоследствии швейцарский психиатр Е. Блейлер (1911) предложил новый термин для названия этого заболевания — шизофрения (от греч. schizō — расщепление, phrёn — душа). Е. Блейлер считал, что для этого заболевания наиболее характерен не исход в своеобразное слабоумие, а особая диссоциация психических процессов личности и ее специфическое изменение в результате развития болезненного процесса.

 

Им были выделены первичные и вторичные признаки заболевания. К первичным он относил утрату больным социальных контактов (аутизм), обеднение эмоциональности, расщепление психики (особые нарушения мышления, диссоциация между различными психическими проявлениями и т. д.). Все эти психические нарушения квалифицировались как изменения личности по шизофреническому типу. Этим изменениям отводилось решающее значение в диагностике шизофрении.

 

Другие психические расстройства, определенные Е. Блейле-ром как вторичные, дополнительные, проявляются сенестопа-тией, иллюзиями и галлюцинациями, бредовыми идеями, кататоническими расстройствами и т. д. Эти расстройства он не считал обязательными для шизофрении, так как они встречаются и при других заболеваниях, хотя отдельные из них могут быть более свойственны шизофрении.

 

В дальнейшем помимо указанных основных форм были описаны и другие ее формы.

 

Психопатологические проявления шизофрении отличаются большим многообразием. По своим особенностям они подразделяются на негативные и продуктивные. Негативные отражают выпадение или извращение функций, продуктивные — выявле­ние особой психопатологической симптоматики: галлюцинаций, бреда, аффективного напряжения и т. д. Их соотношение и пред-ставленность в психическом состоянии больного зависят от прогредиентности и формы заболевания.

 

Выраженность этих изменений личности больного отражает злокачественность болезненного процесса. Эти изменения касаются всех психических свойств личности. Однако наиболее типичными являются интеллектуальные и эмоциональные.

 

Интеллектуальные расстройства проявляются в различных вариантах нарушения мышления: больные жалуются на неуправляемый поток мыслей, их закупорку, параллелизм и др. Им трудно постичь смысл прочитанного текста книг, учебников и т. д. Отмечается тенденция улавливать особый смысл в отдельных предложениях, словах, создавать новые слова (неологизмы). Мышление нередко бывает расплывчатым, в высказываниях происходит как бы соскальзывание с одной темы на другую без видимой логической связи. Логическая непоследовательность в высказываниях у ряда больных с далеко зашедшими болезненными изменениями приобретает характер речевой разорванности (шизофазия).

 

Эмоциональные нарушения начинаются с утраты морально-этических свойств, чувства привязанности и сострадания к близким, а иногда это сопровождается неприязнью и злобностью. Снижается, а со временем и пропадает полностью интерес к любимому делу. Больные становятся неряшливыми, не соблюдают элементарного гигиенического ухода за собой. Существенным признаком заболевания являются также и особенности поведения больных. Ранним признаком эмоциональных нарушений может быть возникновение замкнутости, отчужденности от близких, странности в поведении: необычные поступки, манера поведения, которые ранее были не свойственны личности и мотивы которых нельзя связывать с какими-нибудь обстоятельствами.

 

Типичны также для шизофрении и различные своеобразные сенестопатические проявления: неприятные ощущения в голове и других частях тела. Сенестопатии имеют вычурный характер: больные жалуются на ощущение распирания одного полушария в голове, сухость желудка и т. д. Локализация сенестопатических проявлений не соответствует болезненным ощущениям, которые могут быть при соматических заболеваниях.

 

Расстройства восприятия проявляются преимущественно слуховыми галлюцинациями и часто псевдогаллюцинациями различных органов чувств: зрительными, слуховыми, обонятельными и т. д. Из бредовых переживаний можно наблюдать также различные формы бреда: паранойяльный, параноидный и парафренный, на ранних этапах — чаще паранойяльный. Весьма характерен для шизофрении бред физического воздействия, который обычно сочетается с псевдогаллюцинациями и носит название синдрома Кандинского-Клерамбо — авторов, описавших его.

 

Двигателъно-волевые нарушения многообразны по своим про­явлениям. Они обнаруживаются в виде расстройства произвольной деятельности и в форме патологии более сложных волевых актов. Одним из ярких видов нарушения произвольной деятельности является кататонический синдром. Кататонический синдром включает состояния кататонического ступора и возбуждения. Сам по себе кататонический ступор может быть двух видов: люцидный и онейроидный. При люцидном ступоре у больного сохранена элементарная ориентировка в окружающем, его оценка, в то время как при онейроидном — сознание больного изменено. Больные с люцидным ступором после выхода из этого состояния помнят и рассказывают о событиях, происходивших в тот период вокруг них. Больные с онейроидными состояниями сообщают о фантастических видениях и переживаниях, во власти которых они находились в период ступорозного состояния. Ступорозные состояния, так же как и кататонические возбуждения, — сложные психопатологические образования, включающие различные симптомы. Ступорозное состояние может смениться кататоническим возбуждением: бессмысленными действиями, импульсивными поступками и т. д.

 

Более сложные волевые акты, волевые процессы также претерпевают различные нарушения под влиянием болезни. Наиболее типичным является нарастание снижения волевой активности, завершающееся апатией и вялостью, причем выраженность волевых расстройств, как правило, коррелируется прогредиент-ностью заболевания. Однако у отдельных больных может наблюдаться повышение активности, связанной с теми или иными болезненно обусловленными идеями и установками. Так, например, в связи с бредовыми идеями и установками больные способны преодолевать исключительные трудности, проявлять инициативу и настойчивость, выполнять большую работу. Содержание болезненных переживаний и бредовых идей у больных может быть различным. Вместе с тем оно отражает дух времени, те или иные социально значимые явления.

 

Вопрос о распространенности шизофрении среди населения — это важный вопрос как в научном, так и в практическом отношении. Трудность ответа на него заключается в том, что пока не представляется возможным полностью выявить этих больных среди населения. Это связано прежде всего с отсутствием надежных данных для понимания сущности шизофрении и диагностических критериев к ее определению. Имеющиеся статистические данные и результаты эпидемиологических исследований позволяют сделать вывод, что показатели ее распределения сходны во всех странах и составляют 1—2% от общего населения. Первоначальное предположение, что шизофрения реже встречается в развивающихся странах, не подтвердилось. Результаты исследований, специально проведенных в развивающихся странах, выявили сходное число больных шизофренией на 1000 человек с числом больных шизофренией в европейских странах. Отмечается лишь различие в представительности тех или иных видов клинического проявления заболевания. Так, среди больных, проживающих в развивающихся странах, чаще встречаются острые состояния со спутанностью сознания, кататонические и т. д.

 

Шизофрения может начаться в любом возрасте. Однако наиболее типичный возраст для начала заболевания — молодой. В то же время для начала отдельных клинических форм существуют свои оптимальные сроки. Так, шизофрения с параноидными проявлениями начинается чаще у лиц старше 25 лет, с неврозоподобной симптоматикой, расстройствами мышления — в подростковом и юношеском возрасте. У мужчин заболевание начинается раньше, чем у женщин. Кроме того, и в клинической картине заболевания имеются различия в зависимости от пола больных. У женщин заболевание протекает более остро, чаще и выраженнее представлена различная аффективная патология.

 

Заболевание отличается хроническим течением, проявляется непрерывно или в виде приступов. При непрерывном течении заболевание может протекать злокачественно и в течение 3-5 лет привести к тяжелому, так называемому исходному изменению личности. Наиболее типичной формой исходного, или конечного, состояния является апатическое слабоумие: больные бездеятельны, безучастны, речь их монотонна. Они с трудом вовлекаются в простую работу. Картина исходных состояний при наличии общих типичных признаков может проявляться различно. Наряду с типичными тяжелыми изменениями личности: апатией, аутизмом, нарушением мышления — у больных могут наблюдаться и другие психические расстройства, что в совокупности создает широкий спектр исходных состояний: фантастические, несистематизированные бредовые идеи, галлюцинации, своеобразные расстройства мышления, проявляющиеся шизофазией, речь при правильном грамматическом построении лишена смысла и т. д. Такой же неблагоприятный исход может быть и при менее злокачественном течении шизофрении, но он наступает после более продолжительного течения заболевания. Однако и при непрерывном течении шизофрении возможен относительно благоприятный ее исход. Так, на отдельных этапах развития болезни психопатологическая симптоматика может стабилизироваться, видоизменяться и ослабевать.

 

Подобные изменения проявлений болезни могут быть следствием спонтанного течения болезни или достигнуты в результате лечения. Светлые промежутки — ремиссии бывают полные и неполные. При полной ремиссии — стойкое состояние с отсутствием явных психических расстройств, при неполной ремиссии имеются остаточные невыраженные психические расстройства.

 

При приступообразном течении наблюдается чередование приступов болезни с наступлением ремиссии, менее выражены изменения личности больных. Но о них можно судить лишь в межприступныи период, так как в период приступа они маскированы психопатологическими проявлениями. По мере нарастания числа приступов изменения личности усиливаются. Нарастает также и остаточная симптоматика в межприступном периоде. Число приступов у больного на протяжении его жизни может быть различным. Характер течения заболевания не всегда строго сохраняется у одного и того же больного на протяжении всего времени. Возможны переходы непрерывного течения в приступообразное, а также приступообразного в непрерывное. Однако общая тенденция в течении болезни представлена четко, имеется зависимость между состоянием больного (синдромом) на отдельном этапе болезни и последующей динамикой болезненного состояния, что позволяет определять как ближайший ее прогноз, так и с известной вероятностью отдаленный.

 

С самого начала выделения шизофрении в самостоятельное заболевание предпринимались неоднократные попытки определить рамки ее клинических проявлений, построить ее систематику в связи с многообразием психопатологических состояний и разными исходами заболевания. Последующее изучение клиники и биологических основ шизофрении показали трудность решения этой проблемы, так как пока нет надежных данных об этиологии этого заболевания. Предлагаемые ее систематика и классификация различными психиатрическими школами не получили всеобщего признания. Компромиссом различных точек зрения явилось возвращение к классификации шизофрении по формам, которые ранее составляли Ветепйа ргаесох. Э. Крепелина.

 

В прошлой классификации шизофрении эти формы назывались ядерными, злокачественными. Каждой из этих форм присущи свои клинические особенности.

 

Шизофрения — простая форма. Клинические проявления данной формы шизофрении главным образом характеризуются нарастающими изменениями личности больного. Изменения развиваются постепенно: снижается психическая продуктивность, Утрачивается интерес к окружающему, нарастает эмоциональное обеднение, отмечаются расстройства мышления, трудность, а порой и невозможность осмыслить и понять содержание задаyия, прочитанное. Больные дублируют классы и вообще бросают учебу. Другие психопатологические проявления: бредовые идеи, галлюцинации — наблюдают в рудиментарной форме в виде нестойких идей отношения, воздействия, и слуховых обманов. Падение энергетического потенциала нередко сопровождается явлением так называемой метафизической интоксикации: больные принимаются за изучение глобальных философских, научных проблем (смысл бытия, происхождение жизни и т. д.), затрачивают массу времени на чтение специальной литературы по этим вопросам, каких-либо практических результатов эта деятельность не приносит. Больные бывают не в состоянии не только изложить общий смысл своих интересов, но и сообщить элементарные сведения о прочитанном.

 

Эмоциональная дефицитарность проявляется прежде всего в ухудшении отношения к родителям, в появлении эмоциональной холодности, раздражительности и агрессивности. В дальнейшем у больных наступает и полное безразличие к своей собственной личности: они перестают следить за собой, не моются, ничего не делают и т.д.

 

Они становятся холодными эгоистами, безучастными к происходящим вокруг них событиям. Описанные выше изменения могут перейти в конечное состояние — апатико-абулическое, с рудиментарными психическими расстройствами. Ниже проводится клиническое наблюдение.

 

Больной Б., 15 лет.

Из анамнеза: отец ребенка, жестокий равнодушный человек, оставил семью, когда мальчику было 2 месяца, с тех пор с ним не встречался. Больной воспитывался отчимом. Рос живым, веселым, общительным мальчиком. Рано научился читать. В школу пошел с 7 лет. Учился очень хорошо, особенно нравились точные науки. Имел много друзей, всегда был добр к матери и отчиму. Примерно в 13 лет (7-й класс) резко изменился по характеру: часто грубил родным и учителям, потерял интерес к учебе. Порвал все связи с товарищами. Большую часть дня проводил в одиночестве, много читал. Восьмой класс окончил с большинством удовлетворительных оценок. От продолжения учебы отказался. Устроился учеником слесаря на заводе. Не проработав года, после очередного конфликта с начальством уволился и устроился дворником в ЖЭК. Последние два года с родителями почти не разговаривает, почти ничего не читает, не следит за собой, стал грубым, конфликтным, циничным, с неприязнью относится к родителям. Стал мучить и издеваться над ранее горячо любимой собакой, отравил щелочью рыбок в аквариуме, не позволяет убирать у себя в комнате. Несколько дней назад мать узнала, что сын больше месяца не был на работе, не уволился. К врачу тоже не обращался. Общался с асоциальной компанией сверстников. Вместе с ними был привлечен к уголовной ответственности за ограбление палатки.

 

Соматически здоров, за всю жизнь практически ничем не болел.

 

Психическое состояние: правильно называет свое имя, возраст, дом, адрес, текущую дату. Голова пострижена наголо, в правом ухе серьга, одет в рваные джинсы и кожаную куртку с множеством мелких металлических деталей. В разговор вступает неохотно. Не высказывает никаких жалоб. Настроение свое расценивает как ровное, спокойное. При расспросе по поводу инкриминируемого ему ограбления говорит, что он там оказался случайно и что он ни с кем из участников ограбления не знаком и сам ничего не брал. О своей жизни говорит монотонно, без каких-либо эмоций. Цинично говорит о своей половой жизни. Речь изобилует сленговыми выражениями, плоскими шутками. Интереса ни к чему не проявляет, ни к какой деятельности не стремится, большую часть времени проводит в постели, неряшлив, за собой не следит. Больным себя не считает. Интеллект соответствует образованию. В речи элементы резонерства. Критики к своему поведению и состоянию нет.

 

Как можно видеть из амнестических сведений, заболевание началось в пубертатном возрасте и проявлялось нарастаниями негативных расстройств: эмоциональным оскудением (обеднение интересов, враждебность к близким и т. д.), падением волевой активности, нарушением интеллектуальной деятельности.

 

Диагноз: шизофрения, злокачественное течение, простая форма.

 

Судебно-психиатрической комиссией был признан невменяемым с рекомендацией направить на принудительное лечение.

 

Гебефреническая форма шизофрении начинается чаще в под­ростковом возрасте с падения психической активности, энергетического потенциала или появления эмоциональной дефицитар-ности. На фоне изменений личности возникает острое психотическое состояние с бредовыми галлюцинаторными переживаниями, Дурашливым, нелепым поведением, настроение характеризуется пустой эйфорией с возможными переходами в злобное и агрессивное поведение. В дальнейшем наблюдается нарастание апатии, вялости с переходом в конечное состояние с рудиментарными кататоническими, бредовыми и галлюцинаторными проявлениями.

 

Кататоническая форма шизофрении также характеризуется ранним началом. Ведущими психопатологическими проявлениями являются двигательно-волевые расстройства: наблюдаются субступорозные и ступорозные состояния (люцидный, онероидный), которые могут чередоваться с импульсивными поступками и кататоническим возбуждением. У больных выявляются также бредовые и галлюцинаторные переживания. Конечное состояние обычно характеризуется глубоким вялоапатическим дефектом и кататонической симптоматикой. Эта форма шизофрении в развитых странах встречается редко.

 

Параноидная форма шизофрении также начинается с измене­ния личности, свойственного больным шизофренией. Однако до появления явно психотических расстройств у больных нередко может наблюдаться неврозоподобная, нестойкая, паранойяльная или психопатоподобная симптоматика. Неврозоподобная симптоматика проявляется в виде навязчивостей, фобий, вычурных сеностопатий и т. д. Психопатоподобные расстройства в виде неадекватной возбудимости, агрессивности, враждебности к близким, лживости, склонности к алкоголизации, употреблению наркотических веществ и т. д.

 

Впоследствии у больных этой группы возникают паранойяльный и параноидный синдромы, синдром Кандинского-Клерамбо с нестойкой кататонической симптоматикой. В итоге развивается конечное состояние, характеризующееся речевой разорванностью, — шизофрения с элементами кататонии.

 

В некоторых случаях в динамике параноидной шизофрении, возникающей обычно во взрослом возрасте, выявляются последовательно этапы ее развития: паранойяльный, параноидный, парафренный и этап конечного состояния. Представленная динамика схематична, так как параноидная шизофрения может остановиться в своем развитии на любом из этапов.

 

В начале развития бредового варианта параноидной шизофрении возникает паранойяльное состояние со всеми присущими ему особенностями. Как правило, оно отличается высокой степенью систематизации бреда.

 

Появлению параноидного этапа — развитию синдрома Кандинского-Клерамбо — предшествуют кратковременные островозникающие тревожно-боязливые состояния: больные бывают возбуждены, испытывают страх, говорят, что плохо понимают, что с ними происходит. Потом возбуждение стихает и развивается синдром Кандинского-Клерамбо. В ряде случаев фабула параноидного бреда является продолжением фабулы паранойяльного бреда. Синдром Кандинского-Клерамбо в структуре этапа параноидного бреда изменчив. Периодически возникают обострения с углублением синдрома. Экзоцербации (обострения) также характеризуются состояниями тревожно-боязливого возбуждения. Иногда в своей динамике синдром Кандинского— Клерамбо приобретает характер «положительного воздействия»: больные начинают рассказывать, что им приятно воздействие, что оно делается с целью доставить им удовольствие. Через некоторое время возможно появление нового состояния — так называемого инвертированного психотического состояния автоматизма. Больные «внезапно открывают», что они сами в силах оказывать воздействие на окружающих, заставлять совершать их те или иные поступки. Появление инвертированного психического автоматизма говорит о развитии переходного этапа в парафренное состояние. На парафренном этапе у больных возможно развитие экспансивной, псевдогаллюцинаторной и конфабулярной парафрении, а также переход форм парафрении в другие.

 

Конечное состояние характеризуется речевой разорванностью, неологизмами, в речи больных часто проскальзывают обрывки прошлого парафренного бреда, возможны и кататонические проявления. Ниже приводится клиническое наблюдение.

 

Испытуемый X., 43 года, обвиняемый в убийстве гражданина Т.

Из анамнеза: мать страдала каким-то душевным заболеванием. В детстве развивался нормально, ничем не болел. Рано лишился родителей, воспитывался родственниками. По характеру всегда был замкнутым, молчаливым, одиноким, друзей не имел. В армии не служил, говорит, что освобожден по болезни, но по какой не знает. До последнего времени в качестве ремесла делал детские кроватки. Женился в 25 лет, имеет 7 детей, взаимоотношения с женой всегда были хорошими. Когда больному был 41 год, семья переселилась в новый дом. Вскоре испытуемый стал замечать, что одна из соседок о чем-то подолгу шепчется с женой у забора и никогда не заходит к ним в дом, что показалось ему подозрительным. Через некоторое время он почувствовал половую слабость и пожаловался об этом мачехе, а жене сказал, что «тело стало чужим, ноги синеют и сохнут», «белье чем-то пахнет». В это же время появились бессонница, головные боли, перестал работать в мастерской, был тревожен, подавлен, говорил, что «пришел конец», подолгу си-Аел взявшись руками за голову, тяжело вздыхая, иногда плакал.

 

Решил, что все это происходит в результате колдовства со стороны жены и соседки. Как-то заявил, что жена ему изменяет и последний сын не от него. Иногда уходил из дому и подолгу где-то пропадал. Возвращаясь домой, перепрыгивал через забор, так как калитку считал заколдованной. Родственники отвели X. к цыганке, которая «лечила» его тем, что давала пить кислое молоко, а затем вызывала рвоту. Испытуемый решил, что цыганка тоже его «околдовывает». Состояние оставалось прежним, и он обратился в психоневрологический диспансер. С диагнозом «параноидный синдром» был направлен на стационарное лечение, но в больницу его не приняли якобы из-за высокой температуры. Дома был замкнутым, печальным, молчаливым, тревожным, подозрительным, высказывал мысли о «колдовстве». Идти к врачу второй раз отказался. Каких-либо проявлений соматического заболевания в этот период никто из родственников и сам больной не отмечают.

 

Однажды он незаметно ушел из дома, перелез через забор, явился к соседке и, обвиняя ее в колдовстве, стал наносить удары ножом, отчего та вскоре скончалась. Домой он не вернулся, а пошел к родственникам, где сказал, что убил «плохого человека». Был привлечен к уголовной ответственности и проходил амбулаторную судебно-психиатрическую экспертизу. Там он жаловался на головную боль, бессонницу, о случившемся не сожалел, был совершенно безразличен и безучастен к своему будущему, высказывал бред отравления, настроение было подавленное, тоскливое, ни с кем не общался. Говорил, что жена и соседка подсыпают ему в пищу какой-то порошок, в результате чего у него появилась половая слабость. Был признан невменяемым и направлен на принудительное лечение, где находился 334 дня.

 

В истории болезни отмечено, что испытуемый был замкнут, неопрятен, целыми днями сидел в одной позе на кровати, ничем не интересовался, что-то про себя шептал, отказывался ходить на работу. Настроение было тревожное, пониженное, высказывал бред отравления, слышал голоса цыган. Иногда он видел цыган по ночам, они к нему приходили и приказывали: «Убей», о чем сообщал крайне неохотно. Все время оставался подавленным, угнетенным, мрачным, иногда плакал. К своему состоянию и правонарушению был некритичен.

 

В процессе лечения состояние больного постепенно улучшилось, исчезли бредовые идеи и галлюцинации, он стал посещать трудовые мастерские, следил за своей внешностью, начал общаться с больными, активно интересовался своей дальнейшей судьбой.

 

Впоследствии у больного появилась критика к отдельным болезненным переживаниям.

 

После выписки дома чувствовал себя удовлетворительно, продолжал изготовление детских кроваток и никто из родных странностей за ним в этот период не замечал. Так прошло около года. В возрасте 43 лет он поссорился с дядей, переживал это. Стал плохо спать, ухудшилось настроение, сделался тревожным, подозрительным, бил себя по голове, искал нож, чтобы зарезаться. По словам испытуемого, его беспокоила мысль о том, что родственники отравили его куриным супом, который он ел у них незадолго до этого.

 

Выйдя однажды из дома, он встретил соседа, которого почти не знал, и внезапно ударом ножа убил его. Со слов очевидцев, у испытуемого в то время был «страшный вид». Домой он не вернулся, а ушел в пригород к родственникам. Был растерян, о себе ничего не рассказывал. Во время пребывания на амбулаторной экспертизе был замкнут, необщителен, безынициативен, «чего-то не договаривал», был подавлен, временами что-то про себя шептал. Рассказал, что его заставляет говорить «голос из живота», что к нему приходит человек в узбекском халате и заставляет его говорить, а если испытуемый отказывается, то у него «сжимается сердце». В этот период был депрессивным, тревожным, высказывал опасения в отношении семьи, считал, что ее хотят отравить. Пришедшему на свидание сыну сказал, чтобы дома ничего не брали от дяди, так как последний «дает отравленную пищу».

 

При стационарной судебно-психиатрической экспертизе со стороны соматического и неврологического статусов патологических изменений выявлено не было.

 

Психическое состояние: испытуемый малодоступен, на вопросы отвечает крайне неохотно, односложно, уклончиво, часто не по существу или переходя с одной темы на другую. О первом правонарушении рассказывает, что его тогда заколдовала соседка, подсыпала какой-то порошок в пищу. О наличии у него в то время заболевания говорит предположительно, крайне неуверенно, в основном исходя из того, что его признали больным и лечили. О пребывании в больнице говорит также неохотно, сообщает, что тогда слышал голос, приказывавший ему кого-то убить. При этом волнуется, дрожит, на глазах появляются слезы, говорит о том, что у него 7 детей, которые остались одни, просит помочь ему, говорит, что ни в чем не виноват. Заявляет, что его отравили брат с женой, угостив его заколдованным супом, что после этого он почувствовал себя плохо: сильно потел, мысли путались, не находил себе места, все перемешалось, ничего не мог сообразить. Говорит, что ему жаль убитого, называет его «хорошим человеком», который никогда не делал ему зла.

 

В отделении испытуемый замкнут, молчалив, заметно подавлен, ни с кем не общается, совершенно безынициативен, не проявляет никакого интереса к окружающему. Выражение лица скорбное. Часто тяжело вздыхает, легко без видимого-повода начинает плакать, при этом громко причитает, ударяет себя кулаками в грудь и по голове. Целыми днями сидит или лежит в постели, укрывшись халатом с головой. Жалуется на головную боль, плохой сон. Дважды рассказывал врачу о том, что ночью к нему приходил старик в узбекском халате и говорил что-то неприятное. Сообщает, что и сейчас чувствует колдовство в своем теле. По-своему истолковывает введение лекарства, считая, что врачи хотят сделать ему «смертельный укол». Стал плакать, просил не убивать его. На амитал-кофеиновом растормаживании был тревожен, напряжен, плакал, высказывал опасения за свою жизнь. На вопросы отвечал не по существу. В последующие два дня оставался тревожным, говорил, что его отравили, что мать тоже умерла, отказывался от еды, плохо спал, что-то шептал про себя, сидя на койке; на вопросы не отвечал. Затем его состояние стало прежним. На протяжении всего периода пребывания в институте был заторможенным, подавленным, временами тоскливым, тревожным. Суждения испытуемого конкретны, не всегда логичны и понятны, непоследовательны. Критическая оценка своего состояния и правонарушения отсутствует.

Диагноз: параноидная шизофрения.

 

Больной признан невменяемым; учитывая тяжесть психических расстройств и тенденцию к повторности общественно опасных действий, он направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу специального типа.

 

Выше были описаны основные формы шизофрении, в отношении которых было единство взглядов среди психиатров различных психиатрических школ и согласие между национальными психиатрическими классификациями. Включение в шизофрению ее клинических форм, отличающихся неблагоприятным течением, как уже отмечалось, можно считать компромиссом между психиатрами, придерживающимися различных принципов ее диагностики. Утяжелению, если так можно сказать, критериев диагноза шизофрении способствовали и социально-прагматические соображения об устранении у многих больных с эндогенными психическими расстройствами диагноза шизофрении, являющейся в глазах общества ярлыком тяжелого и неизлечимого душевного заболевания.

 

Другие психические расстройства, включенные в этот блок, могут иметь генетическую общность с шизофренией, обнаруживать сходную с ней психопатологическую симптоматику. Тем не менее клиника каждого из них имеет свои особенности.

 

Шизотипическое расстройство (вялотекущая шизофрения). Для клинической картины шизотипического расстройства характерны: неадекватность и обедненность эмоциональных проявлений, экс­центричность истранность поведения, бредовая настроенность, своеобразие мышления, речи и т. д. Указанные расстройства наступают более медленно, чем при шизофрении, и не столь выражены; продуктивная психопатологическая симптоматика проявляется в редуцированном виде. В круг этих расстройств входят навязчивости, истерические, астенические, астеносенестопати-ческие расстройства, возможны паранойяльные проявления.

 

При наличии обсессий (навязчивостей) в постановке диагноза «шизотипическое расстройство» следует учитывать два момента: появление обсессий у больного, структура личности которого нехарактерна для этих расстройств, и возникновение обсессий без видимой причины и быстрое расширение их круга.

 

Имеет также значение внезапное, внешне не спровоцированное возникновение истерических проявлений, ранее больному несвойственных. При наличии провоцирующих факторов обращает на себя внимание явное несоответствие причин и силы болезненных реакций.

 

Психопатоподобный вариант шизотипических расстройств по своим клиническим проявлениям сходен с психопатией. Однако у этих больных помимо патохарактерологических нарушений отмечаются также невыраженные изменения личности: эмоциональные нарушения (черствость, порой враждебность к близким, парадоксальность аффекта, немотивированные смены настроения), интеллектуальные расстройства (склонность к рефлексии, самоанализу, необычные вычурные интересы и т. д.). В процессе развития болезни происходит усложнение симптоматики — появление довольно длительных аффективных колебаний, сверхценных и нестойких паранойяльных идей. Подростки и юноши с такими психическими расстройствами (болезнь начинается часто в молодом возрасте) нередко вовлекаются в компании лиц с асоциальным поведением.

 

Некоторая паранойяльная настроенность может наблюдаться на уровне не только сверхценных, но и бредовых расстройств, например: стабильный бред ревности у больного без явно нарастающего дефекта личности в течение многих лет. Иногда шизо-типическое расстройство предшествует развитию психопатологических состояний, характерных для параноидной шизофрении. В целом прогностически шизотипические психические расстройства (вялотекущая шизофрения) достаточно благоприятны. Большинство больных сохраняют свою работоспособность.

Хронические бредовые расстройства

 

К этой же группе психических расстройств относятся психические расстройства, клиника которых в основном представлена различными бредовыми психопатологическими проявлениями, отличающиеся длительным течением.

 

Паранойя — стойкий бред, с отсутствием явной динамики, систематизирован, монотематичен, например: преследования, ревности, ипохондрия, ложные (бредовые)-убеждения в наличии физического недостатка, уродства и т. д. У больных с таким бредом эмоционально-волевого дефекта личности не наблюдается.

 

Инволюционный параноид — этот психоз, часто встречающийся особенно у женщин, характеризуется развитием систематизированных бредовых идей. Бредовые идеи, как правило, сочетаются с тревожно-подавленным настроением. Они касаются угрозы благополучию, здоровью и жизни больных, а также их близких. Содержание бредовых идей связано с конкретными событиями обыденной жизни и не является чем-то необычным, фантастическим. Так, больные заявляют, что их соседи или какие-то другие лица проникают в их отсутствие в комнату, квартиру больных, портят вещи, мебель, подсыпают в пищу яд и т. д. Иногда высказывания больных выглядят правдоподобными и вводят в заблуждение окружающих. Так, одна больная жаловалась своим близким, что соседи, подобрав ключи к ее квартире, крадут продукты, вещи и т. д. Родственники больной вместе с ней обращались в милицию с тем, чтобы было начато расследование. Но однажды, когда больная в очередной раз сообщила о проникновении соседей в ее квартиру и при этом заметила, что соседи, чтобы навредить больной, постригли даже ее ковер, родственники поняли, что она больна.

 

Вместе с бредовыми переживаниями у больных часто наблюдаются и галлюцинаторные проявления, чаще всего слуховые. Больные слышат шум за стеной, угрожающие им голоса, осуждающие их действия и поступки. Часты также случаи включения в общую картину психопатологических проявлений и различных ипохондрических ощущений. Больные испытывают неприятные ощущения в различных частях тела, часто в области половых органов. По-бредовому оценивают наличие этих ощущений, связывая их с последствиями отравления или другого воздействия со стороны преследователей или враждебно настроенных лиц. Ниже приводится наблюдение.

 

Больная В., 60 лет.

Из анамнеза: мать страдала психическим заболеванием, неоднократно обращалась в психиатрическую больницу. Больная росла и развивалась правильно. Окончила 8 классов. Большую часть трудовой жизни проработала на заводе рабочей, контролером ОТК. По характеру была доброй, общительной, имела много подруг. Замужем, имеет двух взрослых детей. В возрасте 48 лет стала жаловаться мужу, что соседи по квартире к ней плохо относятся. Хотят ее выжить, чтобы занять квартиру, приводила факты преследования. В последнее время стала замечать, что в ее отсутствие кто-то проникает в квартиру, переставляет мебель, портит вещи. Обнаружила не принадлежащий ей отрез материи, который якобы подложили ей с целью обвинить больную в воровстве. По этому поводу обратилась в милицию, где потребовала «призвать к порядку преследователей». В дальнейшем неоднократно меняла замки во входной двери, посыпала пол пылью, чтобы «изловить преступников».

 

Психическое состояние: при беседе с врачом в первое время держалась несколько настороженно. При настойчивом расспросе удалось выяснить, что больную «травят» и «преследуют» соседи. Уже более года, по словам больной, соседи постоянно порочат и клевещут на нее с целью добиться выселения. Намекают ей на скорое выселение «подмигиванием и переглядыванием». Организатором такого преследования считала соседку, проживающую в смежной квартире. С тем чтобы прекратить это преследование, решила «припугнуть» эту соседку. Встретив ее на лестничной площадке, пригрозила ножом расправиться с ней. В завязавшейся борьбе поранила соседку. Была привлечена суголовной ответственности.

Диагноз: у больной имеется хронический, систематизированный параноид.

 

По содержанию он связан с бытовой тематикой, обыденными отношениями. Здесь нет изменений личности по шизоорганичес-кому типу, отсутствуют также признаки органического поражения головного мозга. Эта форма бреда рассматривается также как инволюционный параноид. Принимая во внимание наличие у больной выраженных психических расстройств, в силу чего она не могла осознавать своих действий и руководить ими, была признана судебно-психиатрической комиссией невменяемой.

 

Прогноз инволюционного параноида малоблагоприятен. Бредовые переживания длительно сохраняются у больных. Инертности и стойкости этих психопатологических проявлений способствуют атеросклеротические изменения сосудов головного мозга. Со временем тревожные и бредовые проявления у больных приобретают однообразный характер. Больные сообщают в однотипных выражениях о своих жалобах, тревогах и бредовых опасениях. Возможны также значительные ослабления болезненных проявлений и достаточно критическое отношение к своим прежним переживаниям. Однако полного выздоровления, как правило, не отмечается. У больных обнаруживаются своеобразные изменения личности: сужение круга интересов, монотонность проявлений, повышенная тревожность и подозрительность. Нередко встречается также реактивный параноид и индуцированный бред. Оба эти психические расстройства имеют психогенную природу, хотя возникают при разных обстоятельствах.

 

Реактивный параноид. У больного возникают ложные суждения и умозаключения по поводу создавшейся для него неблагоприятной ситуации. Его сверхценные, или бредовые, идеи основываются на реальных фактах, но их оценка не только гипертрофируется, но и бывает совсем неадекватной. Например, лицо, выступившее на суде свидетелем по поводу криминального дела, высказывает опасения, что заинтересованные лица ему могут отомстить, ведут за ним слежку сообщников по делу, наемных убийц, хотя реальных оснований к этому нет. Реактивные параноиды при утрате актуальности психотравмирующей ситуации теряют свою выраженность и, как правило, проходят.

 

Индуцированный параноид (бред). Бред также формируется под влиянием психогенных воздействий. Но такие воздействия исходят от другого лица. Человек, страдающий бредовыми идеями, как бы навязывает свои болезненные идеи, взгляды другому. Это бывает, как правило, при тесном общении с ним, причем активный носитель бредовых идей (источник) занимает доминирующее, лидирующее положение по отношению к партнеру с индуцированным бредом. Бред нестоек. К нему предрасположены лица с интеллектуальной недостаточностью, инфантильные, внушаемые и т. д.

Острые и транзиторные психотические расстройства

 

Приступы психотических проявлений разнообразны, отличаются крайним полиморфизмом, остротой и неодинаковой продолжительностью (от «транзиторных», длящихся минуты, до растянувшихся на многие недели). Они включают различные виды аффективных расстройств, параноидных и галлюцинаторных проявлений. Выделяются психотические приступы без симптомов шизофрении, шизофреноподобные и приступы с симптомами шизофрении. В этом случае, если продолжительность приступа свыше одного месяца, рекомендуется диагноз сменить на шизофрению.

 

Начало болезни с острыми и транзиторными приступами возможно в детстве, зрелом и позднем возрасте.

Шизоаффективные расстройства

 

В психотическом приступе присутствуют аффективные расстройства и психопатологические проявления, свойственные шизофрении. Его продолжительность может быть от нескольких недель до нескольких лет. Число приступов у больных в течение их жизни различно — от 1-3 и более. У некоторых больных каждый приступ провоцируется экзогенным моментом (симптоматическая лабильность). Приступы в целом характеризуются яркой аффективностью, достаточно легко возникает тот или иной вид чувственного бреда, кататонические расстройства. Ремиссии отличаются высоким качеством. Отсутствие изменений личности больного после первых приступов позволяет говорить об интермиссиях. Постепенно все-таки после повторных приступов у больных возникают изменения личности, которые характеризуются следующими проявлениями: астеническими, гиперстеническими, с повышением работоспособности, но с понижением творческой эффективности и легким обеднением эмоциональных проявлений. Обычно эти изменения наблюдаются после третьего-четвертого приступа. Затем активность процесса снижается: приступы становятся все реже, изменения личности как бы застывают на одном уровне. У больных имеется критическое отношение к перенесенному психотическому состоянию, и они четко разграничивают состояние здоровья и болезни.

 

Работоспособность таких больных обычно не снижается, за исключением незначительного ее падения у больных с астеническими изменениями личности. Прогноз достаточно благоприятный, однако следует иметь в виду, что у таких больных на Фоне выраженной депрессии нередко отмечаются суицидальные мысли и попытки. Эти больные нуждаются в специальном наблюдении. Если имеются сведения о суицидальных установках больных, то таких больных нужно срочно в обязательном порядке стационировать.

Этиология и патогенез шизофрении, шизотипических и бредовых психических расстройств

 

Как уже отмечалось, в ряде национальных классификаций все эти психические расстройства ранее рассматривались в основном в рамках шизофрении, так что основные данные получены при изучении биологических основ шизофрении, и с известной коррекцией они могут дать представление о состоянии этой пока не решенной проблемы в целом.

 

Этиология и патогенез шизофрении стали предметом специального изучения вскоре после выделения заболевания в отдельную нозологическую единицу. Э. Крепелин считал, что шизофрения возникает в результате токсикоза и, в частности, нарушения функций половых желез. Идея токсической природы шизофрении получила развитие и в других последующих исследованиях. Так, возникновение шизофрении связывалось с нарушением белкового обмена и накоплением в организме больных азотистых продуктов распада. В сравнительно недавнее время идея о токсической природе шизофрении была представлена попыткой получить в сыворотке крови у больных с этим заболеванием специальное вещество — тораксеин. Однако идея о наличии у больных шизофренией какого-то специфического вещества не получила дальнейшего подтверждения.

 

В сыворотке крови больных шизофренией присутствуют токсические продукты, но они не отличаются особой специфичностью, свойственной только больным шизофренией. Они присутствуют и у других психически больных, и при некоторых состояниях у здоровых лиц. Вместе с тем их выраженность находится в зависимости от злокачественности шизофренического процесса. Эти токсические вещества обладают рядом свойств. Они характеризуются мембранотропным действием, повреждая мембраны клеток. В эксперименте выявляется также тормозящее влияние сыворотки крови больных шизофренией на развитие нервной ткани эмбриона. Нарушение развития центральной нервной системы отмечено и у эмбрионов, получаемых при искусственном прерывании беременности у женщин, страдающих шизофренией. Повреждающее действие так называемого активного фактора при шизофрении клеток нервной системы приводит к образованию мозговых аутоантигенов и аутоантител. Степень присутствия их находится также в соответствии со злокачественностью болезненного процесса. Эти данные свидетельствуют об определенных биологических нарушениях, возникающих в деятельности организма больных шизофренией. Однако нет достаточной ясности в понимании механизмов, формирующих эти нарушения, и условий, способствующих их возникновению.

 

В последние годы были достигнуты определенные успехи в биохимическом изучении шизофрении, позволяющие сформулировать биохимические гипотезы ее развития.

 

Наиболее представительными являются так называемые ка-техоламиновые1 и индоловые гипотезы. Первые основаны на предположении о роли дисфункции норадреналина и дофамина в механизмах нарушения нейробиологических процессов в мозге больных шизофренией. Сторонники индоловых гипотез считают, что поскольку серотонин и его метаболизм, а также другие индоловые производные играют важную роль в механизмах психической деятельности, то дисфункция этих веществ или компонентов их обмена может привести к возникновению шизофрении. По сути близка к описанным выше концепциям и идея о связи шизофренического процесса с нарушением функций ферментных систем, участвующих в обмене биогенных аминов.

 

Установлена роль наследственной патологии в возникновении шизофрении. Заболеваемость шизофренией у людей, отягощенных наследственностью, в несколько раз выше, чем среди обычного населения, причем в характере наследственной отягощенности обнаруживается определенная закономерность. При шизофрении у родителей риск заболеть для пробанда шизофренией во много раз выше, чем при наличии этого заболевания у более далеких родственников; достоверна связь развития шизофрении у лиц с их биологическими родителями, а не приемными и т. д. Установлена также определенная связь между типом проявления шизофрении у пробанда и его родственников, включая и родителей. Кроме того, исследованиями последнего времени установлены некоторые общие характеристики обменных процессов и интеллектуальных особенностей больных шизофренией и их близких родственников, особенно родителей.

 

Катехоламины (адреналин, норадреналин) являются биологически активными веществами-медиаторами.

 

Однако отсутствие конкретных характеристик, определяющих возникновение и формирование биологических расстройств при шизофрении в сочетании с типичными психопатологическими проявлениями, создает возможность для построения различных умозрительных концепций о природе шизофрении.

 

Шизофрения рассматривается некоторыми авторами как одна из форм неудачного приспособления личности к жизни. Невозможность полноценного приспособления объясняют особой дефектностью личности, сформированной в результате неправильных интерперсональных внутрисемейных отношений в раннем детском возрасте. Такие соображения о природе шизофрении были опровергнуты. Показано, что риск возникновения шизофрении у детей, адаптировавшихся в раннем возрасте в других семьях, обусловлен не особенностями внутрисемейных отношений в них, а наследственной отягощенностью.

 

Настоящие данные позволяют считать шизофрению, а также родственные и сходные психические расстройства полигенными заболеваниями с предрасположением у больных к своеобразной форме нарушений деятельности организма, реализующихся в условиях взаимодействия со средовыми факторами.

Диагностика

 

Шизофрения отличается большим спектром клинических проявлений, и в ряде случаев ее диагностика представляет большие трудности. Основными диагностическими критериями заболевания являются типичные для шизофрении так называемые негативные расстройства, или своеобразные изменения личности больного. К таковым относятся: обеднение эмоциональных проявлений, нарушение мышления и межличностных отношений. Шизофрении также свойствен определенный набор синдромов. Дифференциально-диагностическую оценку шизофрении приходится проводить главным образом в трех направлениях: отграничивать от экзогенных, аффективных психозов и от маниакально-депрессивного психоза. Экзогенные психозы начинаются в связи с определенными вредностями (токсический, инфекционный и другие факторы). При них наблюдаются особые изменения личности (по органическому типу), психопатологические проявления протекают с преобладанием галлюцинаторных и чаще зрительных расстройств.

 

При аффективных психозах не наблюдается изменений личности, свойственных шизофрении. Психопатологические проявления исчерпываются главным образом аффективными расстройствами.

 

Отличие шизофрении от стойких бредовых, острых и тран-зиторных психических расстройств определяется отсутствием у последних шизофренического изменения личности больных и общей динамикой заболевания (стабильные бредовые идеи — в одном случае и острые психотические состояния — в другом). При отграничении шизоаффективного варианта психических расстройств от других, рассматриваемых в этом блоке, следует ориентироваться на наличие у больных с шизоаффективной патологией сложных психотических приступов, включающих выраженные эмоциональные расстройства и галлюцинаторно-бредовые переживания (с псевдогаллюцинациями, идеями воздействия, идеаторными нарушениями), типичных для шизофрении.

 

Отграничение шизотипических расстройств от шизофрении и других рассмотренных здесь психотических расстройств особых трудностей не представляет, поскольку им не свойственны выраженные психические расстройства — галлюцинаторные, бредовые и т. д. Симптоматика шизотипических расстройств более сходна с психопатологическими проявлениями пограничных состояний.

 

При дифференциальной диагностике больных с шизотипи-ческими расстройствами значительные трудности возникают при отграничении их от больных неврозами и психопатиями. Здесь помогает выявление наличия у первых особых изменений личности, о чем было указано ранее. Психопатологическая симптоматика при психопатиях связана с межличностными отношениями, в то время как психопатоподобная симптоматика определяется прогредиентным процессом. При неврозах имеются определенные психогенные вредности, обусловливающие их возникновение.

Лечение

 

Опыт терапии психотропными средствами (являющейся сейчас основным методом лечения в психиатрии) показал, что их лечебный эффект в основном зависит от класса препарата, а также особенностей и структуры психических расстройств у больного и в меньшей степени от причины их происхождения.

 

При выраженных психических расстройствах с преобладанием бредовых, галлюцинаторных проявлений, состояний возбуждения применяются в основном нейролептики: мажептил, галоперидол, азалептин, аминазин и т. д. При наличии кататонической симптоматики — этаперазин, френолон, эглонил. Учитывая необходимость длительного лечения (шизофрения, стойкие (хронические) бредовые состояния), применяются нейролептики пролонгированного действия: мадетен-депо, галоперидол-деконоат (инъекции проводятся раз в 3-4 недели). Следует отметить, что дифференцированной предпочтительности в действии конкретных психотропов и психопатологических синдромов не отмечается.

 

У больных, получающих нейролептики, особенно в высоких дозах, возникают побочные действия — неврологические нарушения — нейролептический синдром, он проявляется общей мышечной скованностью, спазмом отдельных мышц, неусидчивостью, гиперкинезами.

 

Для предупреждения этих расстройств больным назначают также корректоры: циклодол, норакин.

 

В тех случаях, когда преобладают негативные психические расстройства, рекомендуется применять атипичные нейролептики (респиридон — рисполет), оланзапин (зипрекса), нейролептические препараты со стимулирующим действием. Больным с депрессивными и депрессивно-параноидными явлениями следует назначать антидепрессанты. При сложных психопатологических синдромах возможна комбинация препаратов, включающая различные нейролептики, антидепрессанты и другие средства. Хорошие результаты наблюдаются также при применении таких традиционных методов, как инсулиношоковая и в крайних случаях электросудорожная терапия. Помимо неврологических расстройств при терапии нейролептиками могут наблюдаться осложнения функций и других систем организма: сердечно-сосудистой, печени, крови и т. д. Антидепрессанты приводят к задержке функции кишечника.

 

Важную роль в возвращении больных к полноценной жизни психиатры отводят социально-трудовой реабилитации. В общей системе организации психиатрической помощи предусмотрены различные формы лечебно-трудового и социального воздействия на больных. Подбор видов труда для больного проводится врачом-психиатром с учетом его психического состояния и прежней профессиональной подготовки. При невозможности заниматься прежней работой больной может пройти профессиональное обучение и овладеть новой специальностью.

 

Профилактика

 

Вопросы профилактики шизофрении и других психических расстройств составляют одну из важнейших задач психиатрии. Недостаточность знаний об их этиологии не позволяет разработать эффективные меры первичной профилактики заболевания. Первичная профилактика в настоящее время ограничивается в основном пока медико-генетическими консультациями. Специалисты информируют супругов, в роду которых были психически больные или один из супругов страдает психическим расстройством, о риске возникновения заболевания у их будущих детей. Для вторичной и третичной профилактики применяются как медикаментозные, так и реабилитационные средства. При раннем выявлении больного, своевременном его лечении с назначением поддерживающей терапии можно нередко предупредить развитие выраженных психических расстройств, сохранить возможность для больного пребывания в обществе и семье. Для обеспечения стойкости и эффективности социально-профессионального приспособления больного в жизни необходимы меры социальной реабилитации.

 

Подход к реабилитации больных должен быть индивидуальным и дифференцированным. В зависимости от состояния больного реабилитационные мероприятия проводятся в госпитальных или во внебольничных условиях.

 

К вариантам госпитальной реабилитации в первую очередь относят трудовую терапию в больничных мастерских, культте-рапию, внутриотделенческие и общебольничные социальные мероприятия. Дальнейшим возможным шагом в условиях стационарного лечения является перевод больных в отделения с облегченным режимом (типа санаторных) или в дневные стационары. Целесообразно проведение реабилитационных мероприятий по методу единой комплексной программы, особенно в тех случаях, когда больному необходимо привить какие-либо новые трудовые навыки, например производственные или сельскохозяйственные, если речь идет о сельской местности.

 

Большая роль в проведении амбулаторной (внебольничной) реабилитации больных принадлежит врачам районного психоневрологического диспансера.

 

Судебно-психиатрическая экспертиза

 

Больные шизофренией, а также больные со стойкими бредовыми переживаниями и острыми психотическими расстройствами составляют значительную долю среди испытуемых, проходящих судебно-психиатрическую экспертизу по уголовным делам. Эта проблема наиболее обстоятельно и конкретно может быть рассмотрена на основе данных специального эпидемиологического изучения.

 

Накопленный опыт в эпидемиологических исследованиях создал предпосылки для развития судебно-психиатрической эпидемиологии. С помощью эпидемиологического метода можно определить число психически больных, совершавших общественно опасные действия (ООД), а также и факторы риска их совершения.

 

Объектом изучения стали больные шизофренией, поскольку их доля наиболее велика среди признаваемых невменяемыми больных, совершивших ООД. Исследования и формирование контингентов изучаемых больных полностью отвечали в методическом отношении применяемым при эпидемиологических исследованиях (Н. М. Жариков, В. М. Шумаков).

 

Эпидемиологические многофакторные исследования (сплошные и репрезентативно-выборочные) на разных территориях сочетались с углубленными клинико-психопатологическими и экспериментально-психологическими исследованиями.

 

По медицинской документации диспансеров, а также по результатам непосредственного обследования больных и дополнительным сведениям в большинстве случаев удалось восстановить достаточно полную картину динамики заболевания опосредованного воздействия с учетом различных внутренних и внешних влияний и проследить связь ООД с разнообразными факторами.

 

Общее число больных, совершавших за время болезни ООД, подпадающие под действие уголовного законодательства, составило 18% всех учтенных больных шизофренией в популяции, что в 2,5 раза превышает число больных шизофренией, и привлекавшихся к уголовной ответственности, и подвергшихся судебно-психиатрическому освидетельствованию. Это связано с тем, что после совершения психически больными ООД — убийства, нанесения тяжких телесных повреждений и др. — их нередко помещают в психиатрические больницы в порядке неотложной госпитализации. Часто многое зависит и от отношения к таким больным их родственников, соседей и сослуживцев, которые в силу гуманного отношения к больным стремятся скрыть содеянное. В результате больных не ставят на специальный учет в психоневрологических диспансерах, хотя такие больные нуждаются не только в повышенном внимании психиатров, но и в медикаментозном лечении и социальной помощи. Следствием нередко становятся повторные ООД.

 

ООД не всегда удается предупредить из-за несвоевременного распознавания начальных проявлений болезни. Так, на территориях с давно сложившейся и хорошо организованной вне-больничной психиатрической помощью число больных шизофренией, впервые попавших под наблюдение психиатров уже после совершения ООД, составило 6,1% всех учтенных больных шизофренией (3,8% мужчин и 3,6% женщин). Около 20% всех учтенных больных шизофренией, совершивших ООД во время болезни, впервые попали под наблюдение психиатров уже после совершения ООД (26,6% мужчин и 16,4% женщин), из них только половина — на первом году заболевания, около 1/3 спустя 5 лет и более от начала болезни и около 1/6 через 10 лет (от начала болезни).

 

Сложность диагностики ранних проявлений заболевания нередко обусловлена особенностями его развития, что как раз наиболее характерно для больных, совершающих ООД. На ранней стадии болезни им в большей мере присущи ранние субпсихотические, психопатоподобные, аффективные и паранойяльные расстройства, с которыми связано абсолютное большинство ООД на начальных стадиях шизофрении. В связи с патоморфозом шизофрении ее ранняя диагностика становится все более затруднительной. Этому соответствует число случаев запоздалого выявления заболевших, увеличиваются возрастные дифференциально-диагностические трудности. Результаты исследований также показывают отчетливую тенденцию увеличения средней продолжительности периода от начала заболевания до первичного обращения к психиатру и установления окончательного диагноза.

 

Полученные на эпидемиологическом материале данные показывают существенные отличия больных, совершавших ООД, от остальных учтенных диспансерами больных шизофренией как по особенностям клиники, так и по другим характеристикам (наследственная отягощенность, возрастно-половая структура, преморбид, личностные особенности, социальная адаптация, экзогенные вредности).

 

У больных, совершивших ООД, сравнительно чаще встречайся наследственная отягощенность психической патологией (эндогенные психозы и алкоголизм).

 

В связи с патоморфозом шизофрении и широким распространением мер по социальной реадаптации больных в последние десятилетия наметилась тенденция к увеличению потомства в семьях таких больных.

 

Среди больных, совершивших ООД, преобладают мужчины (2 : 1). Их доля в разных возрастных группах учтенных больных шизофренией в популяции колеблется: с возрастом она нарастает, достигая максимума в 35-39 лет, затем постепенно снижается; такая же тенденция наблюдается и у женщин, но пик у них приходится на 50-59 лет.

 

«Криминальных» больных в целом отличает более раннее начало заболевания, атипия клиники с полиморфизмом ее проявлений, преобладанием на разных этапах психопатоподобных и различных бредовых состояний при непрерывном и приступообразном течении болезни. Нередко развиваются смешанные психотические состояния с признаками реактивных или интоксикационно-органических психозов, часто с затяжным течением. На отдаленных этапах часты случаи с выраженной прогредиентностью (утяжеление галлюцинаторно-бредовых расстройств, тенденция к ранней парафренизации, выраженные изменения личности).

 

Прослеживается связь указанных особенностей клиники со спецификой «почвы», на которой возникает и протекает процесс. Это своеобразные препсихотические характерологические отклонения с преобладанием возбудимости, неустойчивостью интересов и настроения, расторможенностью влечений, травмы головы, резидуальные явления различных поражений центральной нервной системы, алкоголизация и другие факторы. В таких случаях сравнительно чаще встречаются неблагоприятные влияния социальной микросреды. Как опосредованный результат у таких больных оказывается сравнительно сниженной профессиональная и особенно семейно-бытовая адаптация как до, так и во время болезни. Это коррелирует со сниженной социальной адаптацией у родителей больных. С годами у больных нарастают психопатоподобные проявления. Кроме того, отмечается злоупотребление алкоголем (особенно у больных с черепно-мозговыми травмами). Все это затрудняет дифференциальную диагностику шизофрении у рассматриваемых больных.

 

Полученные в результате эпидемиологических исследований на крупных административных территориях данные выявили определенные закономерные связи частоты разного вида ООД с различными клиническими состояниями и другими признаками. Эти материалы положены в основу типового вероятностного прогноза общественной опасности больных (табл. 10).

 

Таблица 10

Частота психопатологических синдромов у всех учтенных

больных шизофренией в популяции и у больных,

совершивших ООД, %

Синдромы

Частота синдромов

совершившие ООД

все учтенные больные шизофренией

Психопатоподобные 52,2 11,7
Полиморфные («мозаичные») 21,9 1,9
С повышенной возбудимостью и патологией влечений 16,3 1,5
С преобладанием аффективных расстройств 9,4 4,3
С преобладанием сверхценных образований 2,9 1,6
Прочие 1,7 2,4
С преобладанием бредовых и галлюцинаторных расстройств 32,0 28,7
Паранойяльные 8,3 6,4
Острые состояния с галлюцинациями и бредом 14,8 4,6
Прочие 8,9 17,7
Острые состояния с выраженным аффективным компонентом 7,6 28,4
С преобладанием агрессивного аффекта 2,8 21,3
С преобладанием маниакального аффекта 4,8 7,1
Прочие менее криминогенные синдромы 8,2 31,2
Без продуктивных расстройств с изменением личности 4,2 8,9
Неврозоподобные 2,1 14,4
Другие 1,9 7,9

 

Наиболее часто больные шизофренией совершают ООД при Доминирующих психопатоподобных расстройствах. Эта связь наиболее выражена у мужчин. Ко времени совершения ООД на долю психопатоподобных расстройств приходится 52,2% случа­ев, тогда как на состояния с преобладанием бредовых и галлюцинаторно-бредовых расстройств — только 32%.

 

Если сопоставить связь частоты ООД больных с различными по структуре психопатоподобными синдромами, то на первом месте оказываются полиморфные («мозаичные») синдромы — 21,9%; следующими по «криминогенности» будут синдромы с повышенной возбудимостью и патологией влечений — 16,3%, с доминированием аффективных расстройств — 9,4%, с преобла­данием сверхценных образований — 2,9% (см. табл. 10).

 

При синдромах с бредовыми и галлюцинаторными расстрой­ствами наиболее выражена связь между ООД и острыми состо­яниями с галлюцинациями и бредом — 14,8%, на втором мес­те находятся паранойяльные состояния — 8,3% (табл. 11). Частота ООД в зависимости от преобладающего синдрома существенно различается у мужчин и женщин (см. табл. 11).

Таблица 11

Доля различных психопатоподобных синдромов к моменту совершения больными общественно опасных действий

 

Больные Психопатологические синдромы, %
психопато-подобные галлюцинаторно-бредовые острые аффективные прочие (менее криминогенные)
Мужчины 55,1 30,5 8,8. 5,6
Женщины 29,7 45,6 19,5 5,2

 

С психопатоподобными состояниями связано совершение большинства ООД, особенно нарушений общественного порядка (табл. 12).

 

При наличии у больных психопатоподобных расстройств антисоциальные формы поведения наиболее устойчивы, часто бывают повторные ООД, в том числе многократные. Насильственные ООД чаще совершают больные в галлюцинаторно-бредовых состояниях. Суицидальные попытки наиболее часты при выраженном аффективном компоненте с преобладанием депрессивных расстройств при приступообразно протекающей шизофрении (рекуррентная или шубообразная, приближающаяся к рекуррентной) с небольшой прогредиентностью и, следовательно, невыраженными изменениями личности.

 

Таблица 12

Соотношение психопатологических синдромов с различными видами ООД

 

ООД

Психопатопо добные

Галлюцинаторно-бредовые

Острые аффективные

Прочие (менее криминогенные)

муж.

жен.

муж.

жен.

муж.

жен.

муж.

жен.

Насильственные

39,1

28.2

60,4

43,0

38,3

34,6

39,8

24,0

Корыстные

27,4

11,7

7,7

2,9

7,2

5,9

24,4

18,0

Нарушения общественного порядка

28,4

48,8

20,2

19,7

32,2

20,4

35,0

44,0

Суицидальные попытки

3,7

3,8

5,0

3,5

19,0

11,8

0,8

Сутяжные

1,4

7,5

6,7

30,9

3,3

7,3

14,0

 

Меньшая доля ООД приходится на острые состояния различной структуры с выраженным аффективным компонентом — 7,6% (см. табл. 10).

 

Обусловленность антисоциального поведения клиническими проявлениями — только один из аспектов сложного генеза общественной опасности больных шизофренией, в котором большое значение имеют и преморбидные свойства личности заболевшего, его возрастно-половые особенности, разного рода экзогенные влияния, которые, в частности, привносят в структуру психоза новые психопатологические образования (опосредованные). Вместе с тем зависимость ООД от отдельных неблагоприятных факторов слабо выражена (коэффициент корреляции r = 0,1-0,2), большое значение имеют их сочетания. Наиболее выражена опосредованная связь ООД с комплексами неблагоприятных внутри-семейных факторов, особенно на ранних этапах онтогенеза. При шизофрении эта связь заметна при периодической и вялотекущей Формах (коэффициент корреляции r = 0,4-0,6), в меньшей степени — при приступообразно-прогредиентной и параноидной шизофрении, а при злокачественном течении процесса эта зависимость статистически не подтверждается. Полученные данные положены в основу расчетов типовых вероятностных прогнозов.

 

Эпидемиологические исследования позволили выделить для специального психопатологического и экспериментально-психологического изучения репрезентативные группы больных с разными формами поведения. Чем менее остро и менее прогреди-ентно протекает болезнь, тем более отчетливо видна роль социально-психологических факторов в генезе ООД. Широкий диапазон ООД, соотносящихся с различными синдромами, имеет под собой также относительно широкий спектр личностных особенностей, предрасполагающих к совершению того или иного вида ООД. На основе экспериментально-психологических исследований выделены соответствующие «личностные профили» [3] и построены обобщенные модели личности [1], типичные для больных с разными устойчивыми формами поведения. Соотнесение результатов обследования конкретного больного с тем или иным типом «личностного профиля» или усредненной модели личности имеет значение для объективного социального прогноза, а также позволяет индивидуализировать социально-реадаптационную работу.

 

Данные эпидемиологических исследований показывают, что стойкие личностные аномалии у таких больных закладываются в ранние периоды жизни, чаще всего в условиях неблагоприятного воспитания, связанного с социальной дезорганизацией родительских семей (нарушение взаимоотношений, распад семьи, асоциальные и антисоциальные тенденции и др.).

 

На основе сравнительных эпидемиологических исследований в разных регионах страны выделены некоторые особенности совершивших ООД больных шизофренией, характерные для того или иного региона страны.

 

Несмотря на то что в целом для больных, совершивших в период болезни ООД, их структура приблизительно одинаковая для всей России, однако на крайнем северо-востоке отмечена относительно большая распространенность ООД, типичных для больных с психопатоподобными состояниями. Это можно связать с преобладанием там шизофрении, характеризующейся психопатоподобными состояниями. Кроме того, нельзя не учитывать и процесс миграции, обусловливающий некоторое накопление в нем молодых лиц, отличающихся специфическими характерологическими особенностями, среди них со временем выявляется повышенный процент заболевших шизофренией с медленным психопатоподобным развитием; больные с выраженными психотическими проявлениями шизофрении сравнительно редко оказываются в указанных районах.

 

Больные шизофренией, а также больные со стойкими бредовыми идеями и острыми психотическими состояниями в момент совершения преступлений признаются, как правило, невменяемыми в связи с неспособностью осознавать фактический характер и общественную опасность совершенных действий и руководить ими и направляются в психиатрическую больницу на принудительное лечение (ст. 21 УК РФ). К разряду исключений относятся случаи шизофрении, где речь идет о формировании после перенесенного приступа стойкой глубокой ремиссии с полной трудовой адаптацией и отсутствием или нерезкой выраженностью изменений личности. В таких случаях возможно признание больного вменяемым.

 

Существенные трудности могут возникнуть при определении ответственности за уголовно наказуемые деяния больных с шизотипическими расстройствами (вялотекущая шизофрения). У больных может наблюдаться снижение способности осознания социальных последствий своих действий и ослабление волевого контроля за их выполнением (ст. 22). Судебно-психиатрическая экспертиза в своей оценке и решении суда об уголовной ответственности при таких случаях должна определяться в соответствии со ст. 22 УК РФ, т. е. с учетом комплекса факторов (характера психических расстройств, социально опасного действия и т. д.), в связи с чем возможно снижение меры наказания, назначение принудительного лечения.

 

Оценка дееспособности больных шизофренией, а также больных с выраженными острыми и хронически текущими психическими расстройствами определяется психическим состоянием больного, обусловливающим его возможность понимать (не понимать) значение своих действий или руководить ими. Гражданские акты, совершенные больным в психотическом или приравненном к нему состоянии (например, выраженные изменения личности), юридической силы не имеют.

 

Однако признание этих же больных недееспособными с наложением опеки требует большой взвешенности и осторожности, следует учитывать социальные позиции больного, прогноз его заболевания. Известно, что многие из этой группы больных, несмотря на имеющиеся выраженные психические расстройства, продолжали работать и поддерживать установившийся стереотип семейных взаимоотношений.

 

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Рейтинг@Mail.ru