ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО
ТЕСТЫ

Вина как условие деликтной ответственности. Безвиновная деликтная ответственность

Являясь субъективным элементом состава гражданского правонарушения, вина — одно из необходимых условий для привлечения должника к гражданско-правовой ответственности. Принцип ответственности за вину выступает в качестве неотъемлемого элемента конструкции генерального деликта. Так, в ст. 1382 Кодекса Наполеона впервые было закреплено правило, согласно которому любое действие человека, которое причиняет другому ущерб, обязывает того, по вине кого ущерб произошел, к его возмещению.

 

Принцип ответственности за вину долгое время рассматривался в качестве одного из важнейших достижений цивилизации и, как отметил Р. Леже, был включен в правовое наследие человечества. В советский период развития отечественной цивилистики также господствовала позиция, в соответствии с которой «там, где нет вины, не может быть ответственности».

 

Сначала в гражданском праве господствовала так называемая психологическая концепция вины, заимствованная из уголовного права. Согласно ей вина понималась как психическое отношение лица к своему противоправному деянию и его последствиям в форме умысла или неосторожности.

 

Современное гражданское законодательство сделало крен в сторону поведенческой, объективной концепции вины, поскольку согласно абз. 2 п. 1 ст. 401 ГК лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства. Как отмечается в учебной литературе, трактовка вины как психического отношения нарушителя к своему поведению и его результатам практически бесполезна. Решать вопрос о вине и невиновности необходимо путем анализа отношения лица к своим делам и обязанностям. Если оно проявляет необходимую осмотрительность, которую можно требовать от него с учетом характера обстановки, в которой оно находится и действует, то такого субъекта следует признать невиновным в причинении вреда. Однако это относится к случаю, когда речь идет о неосторожности. Вина в форме умысла заключается в намеренных действиях либо бездействии, направленных на причинение имущественного вреда другому лицу».

 

В литературе отмечается тенденция к уменьшению значения субъективного основания ответственности. При его оценке используются такие объективные критерии, как «требования, принятые в обороте», поведение «хорошего и заботливого хозяина», поведение «разумного предпринимателя». На это обращает внимание и Р. Леже, полагающий, что субъективная концепция вины неимоверно затруднила или даже сделала невозможным для потерпевших отыскание платежеспособной ответственности, поэтому делаются выводы, что само посягательство на право другого лица, вытекающее из действий причинителя, образует виновное деяние.

 

Отличие цивильного подхода к вине от криминального состоит и в том, что вина в гражданском праве не является мерой ответственности. Мерой ответственности здесь становится вред, размер причиненного убытка, что вытекает из общей, компенсационно-восстановительной направленности гражданско-правовой ответственности. Потерпевшему не важно, умышленно или по неосторожности действовал деликвент. Его заботит лишь полное возмещение причиненного ущерба. Критерий учета степени вины правонарушителя будет влиять на объем ответственности только в случаях, прямо предусмотренных законом. Например, при компенсации морального вреда (ст. 1101 ГК), т.е. вреда, который не имеет денежной оценки, а лишь заглаживается при назначении определенной денежной суммы.

 

Специфика цивильного подхода заключается в том, что в силу п. 2 ст. 401 ГК отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство. Аналогичное правило установлено и нормами о деликтных обязательствах. Согласно п. 2 ст. 1064 ГК лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что ущерб причинен не по его вине.

 

Указанные правила свидетельствуют о том, что гражданско-правовая ответственность основывается на презюмировании виновности неисправных должников или деликвентов (см. п. 11 Постановления № 1). Как справедливо отмечал Л.А. Лунц, «если исполнение не последовало, то всегда действует презумпция (законное предположение), что налицо вина должника». Таким образом, законодатель исходит из правового предположения, что всякое неисполнение обязательства, любое причинение вреда обусловлено виновными действиями правонарушителя, пока не доказано обратное.

 

По мнению В.К. Бабаева, «презумпция — это закрепленное в нормах права предположение о наличии или отсутствии юридических фактов, основанное на связи между ними и фактами наличными и подтвержденными предшествующим опытом». Н.Н. Цуканов, напротив, называет презумпцию «особым приемом регулирования общественных отношений, заключающемся в обязанности признать презюмируемый факт установленным».

 

В связи с этим представляется верным подход, избранный О.А. Кузнецовой, считающей, что правы не только исследователи, считающие презумпцию закрепленным в нормах права предположением, но и те, кто определяет ее как обязанность признать определенный факт установленным. «При этом здесь не усматривается никакого противоречия, поскольку хорошо известно, что чем сложнее явление, тем большего числа определений требуется для его глубокого познания. В данном случае следует говорить о статичном и динамичном определении презумпции… Определяя презумпцию как предположение, закрепленное в нормах права, мы говорим о статике этого явления, фиксируем внимание на его потенциальных правовых возможностях, однако не отражаем динамику реализации презумпций… Обязанность признать презюмируемый факт установленным является отражением действия презумпции, ее динамическим определением».

 

Применительно к презумпции вины это означает, что в случае неисполнения обязательства действия неисправного контрагента носят виновный характер, если правонарушителем не доказано обратное. При этом кредитор не обязан представлять доказательства виновности должника, вина которого презюмируется.

 

Как правило, судебные инстанции надлежащим образом применяют нормы ГК, закрепляющие презумпцию вины неисправного контрагента (деликвента).

 

В этой связи представляется верной позиция О.А. Кузнецовой, отмечающей, что «юридико-техническое значение презумпций состоит в том, что, во-первых, презумпция освобождает участников судебного процесса от доказывания определенных фактов, которые закон признает за существующие, исходя из определенной степени их вероятности… Во-вторых, презумпция распределяет бремя доказывания, указывая на то, кто и каким образом может опровергнуть презюмируемый факт». Выходит, «цель презумпции — облегчать сторонам задачу по представлению доказательств, относящихся к делу… Практически презумпция означает, кто проиграет, если не представит доказательства».

 

Однако зачастую судебные органы, вынося решение, не принимают во внимание положения гражданского законодательства, закрепляющие презумпцию вины. Так, ФАС Волго-Вятского округа по одному из дел посчитал, что для удовлетворения требования о взыскании ущерба необходимо доказать наличие состава правонарушения: наступление вреда, наличие противоправного поведения и вины причинителя вреда, а также причинно-следственную связь. В случае отсутствия доказательств хотя бы по одному элементу состава правонарушения, наступление деликтной ответственности исключается.

 

По другому делу истец обратился в суд с иском к ответчику о возмещении ущерба, причиненного возгоранием щитов управления дизель-генератора. Вынесенным решением в иске было отказано. Постановлениями апелляционной и кассационной инстанций решение было оставлено без изменений.

 

Как следовало из материалов дела, в помещении дизель-генераторной установки произошло возгорание щитов, в результате чего полностью выгорели три шкафа и частично кабельные системы. Ущерб, причиненный пожаром, составил 107 912 руб.

 

Исследовав материалы дела, судебные инстанции пришли к выводу об отсутствии оснований для взыскания с ответчика суммы ущерба, так как в силу ст. 1064 ГК лицо отвечает за причиненный вред при наличии вины. Вместе с тем вина изготовителя шкафов материалами дела не была доказана. Акты, на которые ссылается истец, получили соответствующую оценку со стороны суда, сделавшего вывод об отсутствии надлежащих доказательств вины ответчика.

 

Вышеперечисленные примеры из судебной практики свидетельствуют о том, что суды зачастую непоследовательны в применении положений действующего законодательства закрепляющих презумпцию вины, необоснованно требуя представления истцами доказательств вины правонарушителей, полагая, что наличие вины не предполагается, а доказывается.

 

Однако это неверно. Истец (кредитор) должен доказывать лишь наличие и размер понесенного ущерба и причинно-следственную связь между действиями правонарушителя и наступившими последствиями у кредитора (потерпевшего).

 

Представлять доказательства вины правонарушителя кредитор должен лишь в случаях, прямо предусмотренных гражданским законодательством, когда презумпция вины должника не действует, а, напротив, закреплена презумпция невиновности, например, в п. 2 ст. 178, п. 2 ст. 1070 ГК и др. Таким образом, общим правилом гражданско-правовой ответственности является презумпция виновности, в то время как презумпция невиновности может иметь место в случаях, предусмотренных действующим законодательством.

 

В настоящее время продолжает развиваться тенденция расширения безвиновной ответственности. Как справедливо отмечает Г.В. Хохлова, раньше принцип субъективной ответственности был призван охранять интересы личности, теперь он часто действует в ущерб ей, и принцип объективной ответственности встает на защиту личности и ее благ. Указанный процесс объективизации ответственности является одним из составляющих процесса социализации права.

 

В действующем ГК безвиновная деликтная ответственность установлена:

— в п. 1 ст. 1070 — за вред, причиненный незаконными действиями правоохранительных и судебных органов;

— п. 1 ст. 1079 — за вред, причиненный источником повышенной опасности;

— п. 1 ст. 1095 — за вред, причиненный вследствие недостатков товаров, работ или услуг;

— ст. 1100 — за некоторые случаи причинения морального вреда;

— п. 2 ст. 1104 — как ответственность неосновательного приобретателя перед потерпевшим за несохранность неосновательно приобретенного имущества, после того как он узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения.

 

Расширение объемов безвиновной ответственности — это объективный процесс. По мнению Е. Годэмэ, «требование вины как элемента ответственности в общепринятом учении кажется последним остатком смешения гражданской и уголовной ответственности, возмещением вреда и уголовного наказания. С карательной точки зрения действие должно составлять вину, с точки зрения обязанности гражданского возмещения достаточно причинной связи».

 

Необходимо оговориться и о границах ответственности. В гражданском праве в качестве предела виновной ответственности выделяют категорию случая (казус), являющегося, по сути, антиподом вины. В законодательстве отсутствует легальное определение случая, хотя данный термин упоминается в ряде норм ГК (ст.ст. 211, 405, 705, 1104 и др.). Сущность данной категории раскрывается в цивилистической литературе. Так, Л. А. Лунц отмечал: «Всякое обстоятельство (факт), обусловившее такую невозможность исполнения, которую должник не мог предотвратить надлежащей мерой своей заботливости, носит наименование «случай»».

 

Следовательно, случай и отсутствие вины — две стороны одного и того же явления. И там, где кончается вина, начинается случай. Поэтому принцип ответственности должника лишь при наличии вины можно сформулировать следующим образом: «Должник не отвечает за случай».

 

В связи с этим вызывает интерес и позиция З.В. Градобоевой, которая считает, что «случай будет присутствовать там, где лицо проявило соответствующую степень заботливости и осмотрительности, требующуюся от него по характеру обязательства и условиям оборота. Кроме того, случай как антипод вины характеризуется тем, что лицо не знало и не должно было знать о возможности наступления вредных последствий. Получается, основным признаком случая является непредвидимость события. Именно поэтому данную категорию часто именуют субъективным случаем, поскольку событие, носящее характер случая, в принципе является преодолимым, оно не может быть предотвращено лишь в силу незнания, невозможности предвидения ответственным лицом. В этом и состоит различие между случаем и непреодолимой силой, которая является объективной категорией, поскольку независимо от возможности предвидения явление непреодолимой силы не может быть предотвращено».

 

Границами безвиновной ответственности выступают обстоятельства непреодолимой силы, а также умысел потерпевшего.

 

Согласно п. 3 ст. 401 ГК непреодолимая сила — чрезвычайные и непредотвратимые при данных условиях обстоятельства. Из указанного определения видно, что законодатель выделил три признака данного явления:

1) чрезвычайность;

2) непредотвратимость;

3) относительность.

 

Как указывает З.В. Градобоева, чрезвычайность выражается в необычности, исключительности, экстраординарности событий. Только весьма необычное обстоятельство можно отнести к явлениям непреодолимой силы. Под непредотвратимостью обстоятельств надо понимать, что событие не может быть предотвращено (даже при его предвидении) не только данным лицом, но и любым другим лицом исходя из современного состояния науки и техники. Признак относительности означает, что при различных условиях одно и то же обстоятельство может быть в одном случае предотвратимо, а в другом — нет. Однако эта относительность объективна и зависит от условий места и времени.

 

К обстоятельствам непреодолимой силы обычно относят явления стихийного характера (землетрясения, цунами, наводнения, тайфуны и др.), техногенные катастрофы (например, взрыв на Чернобыльской АЭС), явления социального характера (массовые акции неповиновения, революции, отраслевые забастовки), боевые действия, террористические акты и др.

 

Например, в постановлении ФАС Московского округа от 07.10.2005 № КГ-А40/9711-05 указывается, что, установив факт утраты груза в результате террористического акта, суд пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для освобождения перевозчика от ответственности в связи с тем, что надлежащее исполнение договора перевозки оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, которую перевозчик не мог предотвратить или устранить по не зависящим от него причинам.

 

Согласно п. 1 ст. 1083 ГК вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит. Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

 

При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

 

Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела: характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др. (см. п. 17 Постановления № 1).

 

Вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов (п. 1 ст. 1085 ГК), при возмещении вреда в связи со смертью кормильца (ст. 1089 ГК), а также при возмещении расходов на погребение (ст. 1094 ГК).

 

Суд также может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

 

НАВЕРХ СТРАНИЦЫ

 
Рейтинг@Mail.ru